Винни застонал и всё же попытался вырваться. Он жалко бился, ослабленный и раненый, покидаемый жизнью, в руках того, кто возомнил себя вершителем его судьбы. Всё было бесполезно. Прокрутив нож в руке, убийца замахнулся и выждал короткое мгновение, наслаждаясь беспомощным ужасом на лице своей жертвы.

Нож вошёл почти наполовину в пах и резко ушёл вбок. Лори отвернулась, прижав ладонь ко рту и безмолвно рыдая. Она вся сжалась, когда до её ушей донёсся животный вопль. В нём она едва узнала голос своего лучшего друга. Может, даже больше, чем друга.

Она не могла смотреть. Не могла, не могла…

В висках пульсировала призрачная надежда, что весь этот кошмар кончится. Что это происходит не взаправду.

Убийца мрачно улыбнулся под маской, сделал несколько отрывистых движений, раскраивая плоть Винни изнутри. Хорошо. Быть может, сейчас они что-то и поняли отголоском своего скудного сознания, но в любом случае слишком поздно. Он дёрнул рукой, завёл нож глубже вбок, по самую рукоять утопил в тёмную плоть. И тут же вынул, заставив кровь брызнуть веером на стену и экран компьютера.

– Можешь смотреть, крошка, – сказал он ласково, потянулся и постучал по камере указательным пальцем. А затем рассмеялся. – Тебе так повезло. Я же не выпустил ему кишки, как вашим дружкам.

Он прикинул: есть ещё целая минута.

– Давай кончим всё это.

И тут Винсент в агонии рванул руки из ремня, пытаясь освободиться. Он понял: сейчас его прирежут. Убийца приподнял капюшон, утёр пот со лба. Потом легко поднял голову Винни за курчавые волосы на макушке и обождал секунду-другую.

– Эй, Лори, – дружелюбно позвал он. – Эй. Хочешь посмотреть, как я раскрою ему горло?

Она заплакала и сжалась ещё сильнее. Заломила руки и отвернулась.

– Не нужно… умоляю…

– Умоляй, мне всё равно. Но можешь взглянуть. Смотри. Смотри, что будет с тобой, крошка.

Лори надрывно зарыдала и закрыла лицо руками. Она не знала, что Винсент в тот долгий миг думал только о ней – заплаканной и жалкой, ужасно дорогой ему Лори, которую этот урод обещал прирезать.

Что-то очень яростное в последний раз поднялось в его груди. Он собрался с силами, которых оставалось мало, и вырвал скользкую от крови руку из ремня.

А затем вонзил в носок ботинка ножницы, которые прятал за поясом шорт.

– С-сукин сын! – рявкнул убийца.

Он так яростно пнул Винни ногой в лицо, что тот взвыл и выпустил ножницы, оглушённый ударом. Убийца резко вытащил их из ноги и схватил Винни за горло.

Он легко поднял его, как кукольного – безвольного и обмякшего. Взглянул в измученные глаза. Увидел, что сломал Винни нос, потому тот с присвистом дышал ртом.

– Я её всё равно убью, – пообещал он очень тихо. Так, чтобы это слышал только умирающий.

– Катись в ад, – прохрипел Винни.

Слова его едва можно было разобрать, но убийца легко сделал это. И прищурился под маской.

– Её не защитишь ни ты. Ни ваш бог. Ни ваш дьявол. Ничто на этой земле меня не остановит.

Он повернулся к Лори и чуть склонил голову в маске набок. Тело её занемело, не слушалось, неспособное от страха даже на малейшее движение.

– Не прощайся с ним. Вы скоро встретитесь в аду. А копам передай, что заходил Крик и почистил дом от грязи.

Он встряхнул Винни, как собака, поймавшая куропатку. Он держал его на весу так легко, словно тот был ребёнком. Медленно провёл ножом по тёмному горлу, и длинная полоса раны облилась кровью. А потом очень внимательно смотрел, как гас свет в слезящихся карих глазах. Последней Винни видел нависшую маску белой смерти и чувствовал, как сознание угасает в волне пульсирующей боли.

Лори не издала ни звука. Она наблюдала, как убийца разжал руки, и её мёртвый друг тяжело упал на пол. А затем, глумливо показав Лори козу пальцами, Крик медленно вышел из поля зрения.

Хлопнула дверь. Вдали, где-то там, опоздав на целую жизнь, завыли полицейские сирены.

Крик спустился по лестнице, положил в карман ножницы, которые вынул из своего же ботинка. Ему навстречу из кухни, до противного пьяный, вышел, качаясь, белый тощий мужчина в клетчатой рубашке. Не медля ни секунды, Крик метнул нож ему в грудь, и мужчина, который был Винсенту отчимом, повалился на пол. В коридоре, как жуткую бабочку на булавке, Крик пригвоздил его к стене внушительных размеров ножом-боуи. Поглядев на него с одного бока и с другого, как на картину в галерее, Крик вышел через дверь на террасу и покинул дом Тейлоров ещё до того, как к дому подъехала патрульная машина.

Накидку он устало повесил на крючок, когда ввалился домой. Собака залилась хриплым лаем снаружи, но он стукнул кулаком в дверь и рявкнул:

– Завались!

Не тот сегодня день, чтобы с ней миндальничать. В пальцах он крутил чёртовы старые ножницы. Хорошо, что ботинки крепкие. Рана неглубокая. Он перетянет её – даже хромать не будет.