Он не испытывал никогда ничего похожего – хотя однажды у него был открытый перелом руки, когда он в двенадцать лет упал с крыши отцовского гаража. Винни сделал шаг назад и прижал ладонь к щеке. У него дрожали руки. Кровь всё шла и шла. Он боялся пошевелить головой и неотрывно смотрел на дверь. Потом машинально снял с крючка серое полотенце для рук и прижал его к лицу.

Снаружи снова появились звуки, и первым делом очень громко завизжала Лора. Винни повернулся к раковине. На белую эмаль упало несколько капель крови. Сначала немного, затем – всё больше, одна за другой, как кляксы с теста Роршаха. Винни залез в шкафчик за зеркалом, чтобы найти перекись, бинт или что угодно и остановить кровь, – но пальцы были скользкими, и он неловко опрокидывал пузырьки, флаконы и баночки. Он не мог найти ничего нужного. Очень быстро полотенце потяжелело от крови, а нижняя челюсть и верхняя губа занемели, как от заморозки у стоматолога. Винни всхлипнул и швырнул полотенце на пол. Оно осело уродливым багровым комком, пачкая кафель. И вдруг Винни вспомнил, что где-то здесь были ножницы.

Он залез в шкаф под раковиной, открыл один ящик. Затем другой.

БАМ! БАМ!

– Выходи, малыш, мне надоело тут стоять! – рявкнул убийца за дверью.

Пальцы дрожали ещё сильнее. Где-то там, и это было очень далеко, Лори закричала снова, но её голос заглушили ещё два мощных удара, от которых дверь содрогнулась. А следом слетела со щеколды, выбитая ногой, – и убийца медленно показался в проёме. Он поднял нож в руке и издевательски поиграл им перед своим лицом.

Винсент наугад скользнул рукой во второй ящик, тяжело сглатывая кровь и слюну, собравшиеся во рту. Он искал и нашёл на ощупь маленькие ножницы. Спрятав их в кулаке и не отрывая выпученных испуганных глаз от убийцы, он смотрел, как тот вытер лезвие чёрной перчаткой, очищая его от крови.

А затем бросился вперёд.

Завязалась борьба. Винсент развернулся и отбил предплечьем нож. Лезвие вспахало плоть, и рука облилась кровью; Винни почти не почувствовал боли. Он собрал в кулак всю волю и всю силу, что у него были, и оттолкнул от себя чёрную тень. Убийца отлетел к стене. Винс был мощнее и тяжелее, он был немногим выше – и это дало ему фору. Он бросился вон из ванной и побежал к двери в комнату. Он себя чувствовал как на матче, только тут, если проиграешь, – умрёшь. За пару секунд он прыгнул до двери, провернул щеколду и толкнул её. Уже увидел коридор и лестницу…

Убийца налетел со спины. Он загнал под ребро Винсу нож и несколько раз понимающе кивнул, когда услышал его жалобный хрип.

Парень уже не жилец, но держится за свою никчёмную жизнь из страха. Страх – плохой советчик. Всё равно сдохнет. Это случится сейчас или немногим позже, так зачем тянуть?

Травмированный рот не давал Винни закричать так, как требовало его истерзанное тело. Он не сопротивлялся, когда убийца швырнул его к компьютерному столу, и повалился на пол, споткнувшись о перевёрнутое кресло.

– Винни…

Лори видела всё. Она повторяла по кругу, будто заклятая:

– Винни, я уже набрала службу спасения. О чёрт… Они скоро приедут… Винни. Винни, держись!

Домашняя футболка была мокрой от крови. Убийца встал над Винсентом так, что тот оказался между его ног. Потом склонился и пережал предплечьем шею Винни. Рука под эластичными спортивными нарукавниками была перевита венами. Кажется, они пульсировали в ритм заполошно бьющегося сердца жертвы, которая всё никак не хотела умирать.

– Винни, держись!

Убийца связал ему руки брючным кожаным ремнём. Пряжка больно врезалась в запястья. Винни был почти без сознания от кровопотери, но захрипел, когда его заставили встать на колени.

– Кто ты, мать твою, такой?! – выкрикнула Лори. По ту сторону монитора её колотила дрожь. Она была бледна, как из воска сделана. В глазах – паника, а по щекам – слёзы. – Отзовись! И отстань от него!

– Вопрос непростой, – тихо и хрипло сказал убийца, и от этого Лори заткнулась. – Но у нас мало времени. И я не из говорливых. Не лучше ли просто повеселиться?

Он коротко замахнулся и вонзил нож в живот Винни выше пупка.

– Нет!!! – закричала Лори.

Винни завращал выпученными, налившимися кровью глазами. Живот наполнился кровью и болью, и он мог молить лишь об одном: об избавлении.

– Вы же обожаете веселье. Разве нет? – безмятежно спросил убийца и вынул нож из раны, брызнув кровью Винни на экран.

– Я вызвала копов, урод!

От бессильной злости Лора ударила кулаками по столу:

– Они из тебя всё дерьмо вынут! Ты же сядешь, тварь! В камеру смертников!

Убийца хмыкнул и толкнул Винни в спину. Тот упал.

– Все мы когда-нибудь умрём.

Он сам присел на одно колено рядом с Винсентом. Затем перевернул его на спину. Рукой в короткой чёрной перчатке провёл по его окровавленной шее. Вторую руку опустил ниже шнурков подвязанных шорт – и чуть склонил голову. Он ждал, когда Винни всё поймёт. Способов умереть много, но кто хочет, чтобы его выпотрошили, как свинью? Это больно и это страшно. А ещё – неизбежно.