По щеке скользнула слеза, обжигая кожу не хуже ножа. Что я испытала в тот момент, когда увидела под маской Виктора Крейна? Облегчение или страх? Как бы там ни было, пистолета я не отдала и рук не разжала, но выпалила:

– Хватит! Ты говоришь, они натворили много дерьма?! Да, это так. Но нельзя просто убивать тех, кто поступает с тобой несправедливо! Ведь есть же закон!

– Да ну? – усмехнулся Вик. За секунду из добродушного его лицо стало лицом зверя. Подобной перемены я не ожидала увидеть. Он помрачнел, исподлобья взглянул на отца и сына Палмеров и прищурился, указав в их сторону остриём ножа:

– Ты думаешь, кого-то из них можно привлечь к ответу за всё, что они сотворили с Адсилой, с тем мальчиком, сыном Химены, или с Селией? Оставим к чёрту все мои личные обиды, но кто бы судил их? Продажные судьи продажной системы; потомки тех, кто отбирал, отбирал, отбирал?! Те, кому мэр и тот, кто покрывает мэра, делают откаты из Бангора, чтоб всё было шито-крыто? Те, кто за деньги разрешил закрыть глаза на зверские убийства! Посмотри на них. Ну же! Я сказал, смотри! – рявкнул он.

Я оцепенела и против воли взглянула на Палмеров. Они с утробным, хищным выражением, совершенно одинаковым на лицах, глядели на Вика в ответ. В их глазах я прочла столько тёмной ненависти, что похолодела.

Эрик Палмер процедил сквозь зубы:

– Тебя ждет укол, сынок. Это билет в один конец без возврата. – И сплюнул на пол.

– Да ты меня этим не напугаешь, – поморщился Вик. – Мне страшнее жить в вашем тихом уютном городке, где в загашнике у каждого нормального благополучного скарборца столько дерьма… Вы жестокие ублюдки. Шаг за шагом вы делали непоправимые ошибки, которые приближали к этому моменту.

– Мы отсюда выберемся и сдадим тебя, маскот, – бросил Люк. – Ты знаешь, что индейцам не дают перед смертной казнью обезбола?

– Да успокойся ты, Палмер, – спокойно ответил Вик. – Мне обезбол никогда и не был положен. Даже когда наживую штопали после той ночи, после всех этих грёбаных осколков от бутылок. Потому что врачи наивно полагали, что раз я краснокожий, то у меня высокий болевой порог, – ты знал? Я – нет, вот и орал как резаный.

– Хочу, чтобы ты мучился, подонок. И сделаю это, будь уверен. Я завершу то, что начал ещё давно. Я знал, надо было тогда тебя пристре… – с ненавистью начал Люк.

Я не выдержала и мотнула головой. Желание выстрелить усилилось:

– Заткнись, ублюдок. Ты ничего ему не сделаешь.

– О-о-о, – протянул шериф, – кажется, получив в руки оружие, ты, жалкая сука, неспособная из него выстрелить, возомнила себя вершительницей судеб? Жаль тебя огорчать, но нет. Сегодня всё разрешится не в пользу твоего дружка.

– За-мол-чи, – я выдохнула. – Или заставлю тебя замолчать.

– Чёрта с два, индейская подстилка. Богом клянусь, он сядет, но ненадолго, – продолжил шериф. Это было форменное издевательство надо мной. Вик же смотрел на него безмятежно. – Это сенсация! Мы-то с мэром думали, тут работает банда из Бангора, но на самом деле поймали этого больного на всю голову засранца. По-настоящему поймали!

– За вами столько косяков, парни, и на руках ваших столько крови, что вы даже толком не знали, кого ловите. Слишком много было кандидатов на роль убийцы, да? К тому же все, кого я завалил, имели подвязки с отмыванием денег: лишние свидетели, родители этих малолетних подонков, которые так или иначе видели и знали, что вы тут творите, – протянул Вик и сощурился. – Но я сотру улыбку с твоего лица. Тот день, второе или третье сентября, год назад – такое помнишь? Химена Вильялопес, приглашённый доктор из госпиталя, пришла в твой дом, чтобы посмотреть, всё ли в порядке с несчастной приболевшей миссис Палмер.

Верхняя губа шерифа дрогнула, и он оскалился не хуже Крейна. Всё случилось за секунду. Вик сказал что-то такое, отчего Палмер взбесился. Вик занёс нож. Шериф поднял пистолет. Всё заняло какое-то мгновение…

Тогда-то я и спустила курок.

Выстрел больно отдался в руки и плечи. Он прошил насквозь, словно молнией. Я оторопела и через эту оторопь видела, что не задела ни на дюйм шерифа, но он отчего-то повалился навзничь. Только спустя мгновение я увидела у него в груди нож.

Тогда Вик метнулся ко мне. Бросок – и вот он выхватил пистолет из рук, а потом крепко сжал моё горло предплечьем, напряг бицепс. Я хрипнула, потому что он перекрыл кислород, и впилась ногтями в его запястье. Вырваться было нереально.

– Тихо-тихо-тихо, – шепнул он, прижав меня к себе. Он не заикался, и я поверила, что этот низкий голос мог принадлежать Крику. – Тихо-тихо, детка. Это чтобы ты не сделала глупостей.

Он уверенно держал пушку, совсем не так, как я. Люк Палмер рванулся было к отцу, но притормозил, когда Крик уверенно направил на него чёрное дуло. Люк знал: он не промахнётся и ни секунды не будет раздумывать. Шериф лежал ничком на боку. Пистолет был в нескольких футах от него, но он и не думал потянуться за ним – только скрючился и поджал к груди колени.

Под ним расползалась лужица крови.

– Дай мне помочь отцу, – яростно потребовал Люк.