Это был уже не мой Виктор. Это был Крик! Беспощадный, бесчеловечный. Повинующийся собственным помыслам человек, способный легко убить. Я узнавала его жесты и повадки. В каждом шаге была скрытая мощь. От него я цепенела, потому что больше не знала, какую игру он затеял сейчас. Где мой милый заикающийся индеец? Где тот, кто носился с нами, как со своими детьми? На лицо Вика легла недобрая тень, словно оно срослось с его маской, убранной на лоб.

– Я был наивным дураком, верящим в слово закона, как в святую истину, и посоветовал Селии Вильялопес обратиться в суд Огасты, сам оставаясь в тени, – продолжил он и посмотрел на Люка, как на навозного жука. – Мы всё обговорили. Всё спланировали. Это, знаешь ли, не так просто, если хочешь переть против копов. Для суда нужны свидетели, но я втайне договорился со знакомым адвокатом в Бангоре, который был братом моего сослуживца: он бы нас принял. Я знал, что к местным властям обращаться бесполезно. Давно прочувствовал на своей шкуре, какие вы продажные ублюдки. Мы с Селией поначалу не были уверены, что именно тогда произошло, и думали, что шериф пытался выгородить сына, причастного к аварии, ведь то, что рассказала Химена, было далеко не такой складной логической историей, которую я вам поведал. Всё пришлось восстанавливать самому по крупицам. Но уже тогда я чувствовал, что здесь замешано что-то гораздо большее…

Он насмешливо взглянул на тело Эрика Палмера, сморщив нос:

– Лора Палмер однажды просто исчезла. Шериф как-то обмолвился, уехала в Теннесси, к матери, но поездка странным образом совпала по датам со смертью Химены. Я взялся за поиск её родных. У Лоры Палмер мать умерла четыре года назад, из Скарборо она прежде никуда не уезжала без мужа. Догадаться было до простого обидно… Тем более я же был невидимкой и четырежды в неделю прибирался в участке. Многое видел и подмечал. Слышал кое-что тут и там. Постепенно пазл складывался. Картинка становилась всё краше. Я вникал в подробности и узнавал, что вся ваша верхушка замешана в таких грязных делах, что никто и никогда не стал бы искать меня, захоти я отомстить: мне пришлось бы встать в очередь. И вы подумали прежде всего на тех, с кем проворачивали махинации с земельными участками по ту сторону Кикапо и на старой стройке. Чтобы поприжать своих свидетелей, ты, шериф, вынудил их стать поручителями в ваших махинациях с землёй, которую вы легализовали с помощью той фирмы, на которую ты, Люк Палмер, сейчас и работаешь.

Вдруг шериф на полу дёрнулся. Он рванулся вверх всем своим раненым телом и выпрямил руку с пистолетом в ней, который прятал за пазухой куртки. И я вскричала:

– Вик, берегись!

Палмер готов был спустить курок, но Вик молниеносно перевёл ствол на него. Грянули два глухих выстрела…

– Нет!!! – взревел Люк.

Пуля шерифа угодила чуть правее, в стену, а Вик, посмеиваясь, пристально всмотрелся в перекошенное от боли лицо Эрика, кровь в горле которого булькнула. Пуля из пистолета полицейского прошила шею, и теперь Палмер-старший обливался кровью, изливавшейся на чёрную куртку брызжущим потоком.

Шериф упал на колени, наложил ладонь на рану, сплёвывая кровь, скопившуюся во рту. Один рывок… Люк метнулся к пистолету, который отец держал в ослабевшей руке, но Вик был быстрее. Он прыгнул ему наперерез и ударил Люка ногой в челюсть так, что тот опрокинулся на пол и несколько секунд вовсе не двигался.

Крик подошёл к шерифу и смерил его долгим, изучающим взглядом. У обессилевшего Палмера клокотнула кровь, и он едва не завалился набок: он умирал в агонии. Из его руки Виктор… Крик носком ботинка выбил пистолет, прокатившийся по гладко начищенному полу. Он не торопился. Только слушал хрипы мучительно умирающего шерифа, медленно повернув ко мне голову, а потом вынул нож из ремня на бедре и подкинул его, играя со своей жертвой. Раз… другой… третий… Лезвие переворачивалось в воздухе, рукоять неизменно оказывалась в его ладони. Он никуда не спешил, даже когда резким движением погрузил лезвие между плечом и шеей шерифа, нанеся боковой глубокий удар. В тени капюшона зажглись тёмные глаза, и он вынул из тела повалившегося на пол шерифа нож. Затем вытер лезвие перчаткой и подошёл к Люку.

Тот привстал на локтях и вздрогнул, взглядом пытаясь оценить расстояние до отцовского пистолета. Сумеет схватить его или нет?

– Ну давай, Палмер, – тихо сказал Вик. – Рискни.

Никогда до этого я не видела такой страшной смерти. Шериф на последнем издыхании медленно полз к Виктору Крейну; за ним по начищенному полу спортивного зала тянулась кровавая полоса, но тот даже глаз на врага не опустил. Шериф был для него уже отработанным материалом, но его жажды крови не утолил. Вакхтерон ждал, что выкинет Люк, подстроив свою жестокую ловушку для них обоих. Я стояла сбоку и внимательно смотрела Вику в спину. Настолько, что заметила опасность, только когда холодное пистолетное дуло упёрлось в мой затылок.

– Убери пушку, мразь, – процедил женский голос у меня за спиной. Я обмерла. Он был мне знаком. Рамона?! Ну надо же! Она больно толкнула меня и рявкнула, обращаясь к Вику: – Живо!

Он обернулся. Смерил Рамону долгим недобрым взглядом и с мрачным видом откинул пистолет в сторону. Тот брякнул о пол. Рамона продолжила, крепко взяв меня рукой за загривок:

– И нож туда же, иначе я прострелю этой суке голову, богом клянусь!