– И сколько же раз нужно попасть в цель, чтобы выиграть большую игрушку?

Он взглянул на сетку, к которой прозрачными скобами были пристегнуты огромные медведи с бантами, мягкие панды, два плюшевых белых тигра и динозавр. Внизу были уже призы помельче, а дальше – брелоки, флажки и прочая ерунда.

– Призовой сектор – двадцать один выстрел, – сказал мальчик и неприятно улыбнулся. – Но попадают нечасто.

– Парень только что забрал у вас мишку, – заметил Хэл.

Конни прыснула со смеху. Хэл был чертовски серьезен.

– Это не так часто случается, – заявил мальчик. – С одной игры нужно попасть во все мишени вот отсюда. И он оставил у нас пятнадцать баксов, пока не навострился сбивать вот их.

Он указал на крохотные фигурки животных, которые были прикручены к металлической карусели.

– Это сложно, Конни, – предупредил Хэл и внимательно посмотрел на нее, склонившись ниже, к самому виску. На своей коже она чувствовала его ровное дыхание. У нее вспотели руки.

– Все равно попробую, – смело сказала она.

– Тогда хорошо.

Он заплатил пять долларов с многозначительным видом. Конни посмотрела себе под ноги и увидела подставку. Она наступила на нее и заметила, что Хэл улыбнулся.

Констанс поставила на ширину плеч ноги, бедра направила к мишени и немного перенесла вас на левую ступню. Она немного прогнулась в талии и вскинула винтовку, положив под нее левую руку.

– Ты так уверенно стоишь, совсем как профи, детка, – заметил Хэл. Конни улыбнулась.

– Перестань меня смешить.

– Что? Я не смеялся.

Конни положила на «щеку» приклада голову и отвела в сторону правый локоть. В расстегнутом плаще она выглядела как героиня вестерна, с винтовкой встретившая на своей земле бандитов.

– Включай тир, или что там нужно сделать, парень, – сказала она мальчику.

Он так и сделал, нырнув рукой под стойку, а потом отошел в сторону. Ему нестерпимо хотелось курить, и он ждал, когда девчонка вдоволь порисуется перед своим хахалем. Ничего особенного от ее бравады он не ожидал.

Зверушки на металлических ложечках задвигались вверх-вниз, будто катаясь на волнах. Некоторые начали кружиться, как на карусели. Конни навела прицел на сложную мишень: жирафа размером с указательный палец, но с шеей такой длинной, что попасть предстояло в его крохотное тельце.

Щелк!

Пулька под давлением газа стремительно выстрелила, жираф упал. Мальчик скривил большой рот с выступающей нижней губой. Неплохо, неплохо.

– Один, – прокомментировал Хэл.

Конни перевела прицел. Щелк! Упал носорог.

– Два.

– Ты устанешь считать вслух, – усмехнулась она и повела дулом по мишеням.

Конни вошла в темп движения пластиковых целей и отстреливала их, словно перед ней поставили не мелочовку на расстоянии восемнадцати футов, а здоровенные пивные бутылки. Она уложила девятнадцать целей за полторы минуты, мешкая лишь когда приходилось переводить прицел с одного ряда на другой. Мальчик присвистнул.

– Я бы на вашем месте не ссорился с ней, мистер, – в шутку сказал он.

– Я и не планировал, – ровно ответил Хэл и поставил обе ладони по разные стороны от Конни, уперев их в стол. – Двадцать. Что, тыковка, призовой выстрел?

– Да. – Конни порозовела, чуть опустив винтовку. Она чувствовала Хэла так близко, что он почти давил ей на спину своей массой, хотя даже не касался ее. – Но я хочу повысить ставки.

– Правда? Я не против, почему нет.

– Ты же не верил, что я умею стрелять. – Конни сказала это с укором. Хэл вздохнул.

– Каюсь, тыковка, не разглядел в тебе Тома Хорна[1].

Конни улыбнулась и немного переставила ноги, якобы чтобы размяться. На деле – немного сбросить смущение и ледяной пот, который прошиб спину.

– Если я ухлопаю последнюю мишень, что мне за это будет? – смело спросила она.

Хэл низко навис над ней и почти коснулся плеча подбородком. Он чувствовал, как она напряжена, и знал отчего. Но если раньше он включил бы весь свой набор обаяния, чтобы эта куколка оказалась с ним в постели с накинутым на шею ремнем, сейчас он хотел совсем другого.

«Не поддавайся мне, Конни. Молю Господом и всеми ангелами, не поддавайся. Беги от меня».

– Я сделаю все, что ты хочешь, – сказал он, даже не сообразив, что именно она может захотеть. Потом было уже поздно брать слова назад. И он не собирался этого делать. Мужчина всегда держит слово. Так его учила матушка. – Как тебе такой расклад?

Хэл положил ладонь ей на ребра. Он не хотел, чтобы Конни выиграла. Это значило бы, что она может не оставить ему шансов. Если она будет обороняться и сумеет взять в руки пистолет, когда он вломится к ней в дом убивать этих ублюдков, кто знает, чем это обернется.

Но другой частью души Хэл жаждал, чтобы его девочка попала. Он хотел гордиться ею.

Конни тверже взяла винтовку и без колебаний выстрелила. Хэл всмотрелся в мишень.