Тейлор натянул улыбку пошире, хотя Конни уже повернулась к нему спиной. Он подбадривал себя, но знал: раунд за ней. Он привык, что за малейший пустяк его благодарят иным образом. Что таким жестом можно сделать девчонке приятное. Что особенно для Конни он хотел бы постараться… Когда она вышла из кухни, улыбка его сменилась злым, жестоким выражением. Что с ней не так?

Она была девушкой той категории, что особенно его влекла. Целеустремленная, но не зазнайка. Красивая, но своей, редкой красотой, с теми чертами, какие могли бы кого-то испортить, но только не ее. Он западал на эфемерных, тонких девчонок, хрупких невысоких нимф, покачивающих бедрами, когда ходят, не потому, что они пытаются соблазнить всех вокруг, а потому, что в них это заложено природой. Конни была в его вкусе, а то, что она не давалась ему, делало еще интереснее эту игру между ними. Хотя почему-то Тейлор подозревал, что она не играет.

И это дразнило больше всего. * * *

– Какие дураки ездят в луна-парк днем? – на следующий день резонно спрашивал Карл у Сондры, которая села с ним в машину. Она закатила глаза.

– Явно не мы, – сказала и скривила губы. – А могли бы и поразвлечься там подольше.

– Но днем был дождь, – нудно сказал Ричи. Он тоже ехал в той машине, только сидел сзади вместе с Оливией. – Зачем мокнуть под дождем, если можно переждать его дома?

– Из-за таких пенсионеров, как вы, мы там окажемся только к пяти часам, – укорила Сондра. – Я покурю?

– Кури, – безразлично сказал Ричи.

Оливия сверкнула карими глазами и взглянула на него. Она была как древнегреческая богиня совести, Лита, с горящим взглядом и скорбным лицом. На этом лице был написан вопрос, почему Ричи не подумал, что Сондрин дым будет мешать ей.

Сондра взяла из сумочки электронную сигарету, закусила губами, нажала на кнопку сбоку белого корпуса и сделала затяжку, слабую и плавную. Ричи посмотрел на нее: он сидел сбоку, прямо за Карлом, и хорошо видел, что Сондра немного ласкает пластиковый мундштук языком, прежде чем затянуться. Он тревожно отвел взгляд, но его туда тянуло снова, как магнитом. Сондра была для него чем-то непостижимым. Пока что. Когда-то и Оливия такой казалась, но он хорошо ее изучил, а когда сделал это, она ему наскучила. Ричи задумался мимоходом, как бы от нее отвязаться.

– Может, все же не будешь здесь курить? – Оливия раскашлялась.

Дым с химическим запахом, похожим на кислую ферментированную клубнику, проник в ноздри, и онемело все до неба.

– Я могу открыть окно, – сказала Сондра и сделала именно так.

Оливия растерянно и злобно засверлила глазами ее кресло и выступающие загорелые плечи. Сондра в машине сняла свою куртку и держала ее в руках. Хотя ветер в окно бил сильный и холодный, соленый – с залива, Сондре он был нипочем. Оливия сразу подумала, что она-то, а не эта гадкая дрянь, обязательно заболеет из-за сквозняка. На самом деле, конечно, она понимала, что преувеличивает, но дело было совсем в другом.

– Ричи… – беспомощно и сердито посмотрела она в его спокойное лицо.

Он был противно безмятежен и явно не настроен защищать свою девушку, только поправил рюкзак, который держал на коленях. Им было удобно прикрывать пах. Когда Ричи исподтишка любовался Сондрой, он вспоминал, что они делали позавчера на кухне, когда все спали, и тогда…

– Я не могу заставить ее не курить, – попытался пояснить он и отвел от лица волосы.

Оливия верно поняла эти слова как «Я не хочу, чтобы она прекращала. Когда я смотрю на нее украдкой, то представляю, что она берет в рот не мундштук, а мою штучку. Я сосался с ней в колледже на спор в «правде или действии» и теперь не прочь, чтобы она пососала кое-что другое».

Карл включил радио. Сондра снова затянулась и с улыбкой выдохнула дым из ноздрей. Ричи следил за ней. Он думал, что Оливия этого не видит, но влюбленную и обманутую женщину было невозможно сделать слепой. Оливия знала, что Ричард за все это ответит. Вместе с этой сукой – обязательно. Она уповала на высшую справедливость и горячо взмолилась Господу, который, может быть, ее и не услышал бы в обычный день. Он был бы затмлен темнеющим небом и кромкой туч по краю, рваной, как старое одеяло. Но в тот день Он услышал. И это стало началом конца. * * *

В машине Тейлора разместились Констанс, Милли и Стейси-Энн. Тейлор не знал, как так вышло, что с ним поехали все остальные, кто не был с Карлом, а Чед так и потащился один на своей колымаге. Он в который раз подумал, что стоит быть немного умнее, чтобы брат перестал накалывать его в таких вещах, но ничего не сказал. Хотя хотел бы остаться один с Конни, например. Хороший момент, чтобы просто поговорить ни о чем в дороге. И пусть ему здорово надоело ухлестывать за этой девчонкой, которая не обращала на него никакого внимания, но он был не из тех, кто отказывался от своего.

Часы на приборной панели показывали без двадцати четыре. Вдали, за полями жухлой кукурузы, гнойно-желтыми, как вздувшаяся воспаленная десна, небо бороздило тонкое и кажущееся кружевным колесо обозрения. Конни, барабанившая пальцами по подлокотнику на двери автомобиля, заметила:

– Люблю аттракционы.

– Правда? – ободрился Тейлор.