Хэл впервые почувствовал болезненно-сладкий укол в грудь. Он вспомнил эту девушку тоже, хотя не хотел. Она была дочкой его соседей. Когда она пропала, он помогал искать ее. Даже пошел в сколоченный поисковый отряд и выражал отцу и матери соболезнования. Несколько раз копы подходили к месту, где он спрятал останки, очень близко, но у Хэла с фантазией все было в порядке – и ящик с трупом, затиснутый в дыру над головой под дорожным мостом, там, наверху бетонной опоры, никто бы не додумался искать. Обычно мертвецов ищут в земле – но в земле Лизы не было. Ближе к небу он припрятал Лизу. Хэл помнил, как тяжело решился на это убийство. Лиза приехала к родителям в гости на свой день рождения. Он сам поздравлял ее с праздником. Ей было двадцать два года. В тот вечер он пришел к ней с праздничным кексом, украшенным свечой. Родителей не было дома, праздновать хотели двумя часами позже. Хэлу хватило пятнадцати минут, чтобы проникнуть в дом и соблазнить девчонку. Она призналась, что все эти флиртующие долгие взгляды, брошенные на него множество раз, и все эти заигрывания, и случайно снятый во время загара на заднем дворике верх купальника – все было не случайно. Ей до чертиков нравился Хэл Оуэн, сосед по улице, и когда он предложил себя, она сказала, что давно влюблена. Хэл овладел ею на ковре в гостиной. Он задушил ее капроновым чулком во время близости.

Новые и новые руки – целый клубок – ползли из чемодана и извивались в полутьме комнаты. Хэл помнил имена, не все, но многие, и не понимал, почему оцепенел. Руки плясали страшными безглазыми змеями. Они росли и вытягивались, роняли длинные тени на Хэла, на стены и постель. И тени сливались постепенно в одну, в одну-единственную, которой он так боялся. Руки у Хэла стали как лед. Он разомкнул губы и прохрипел:

– Уйди.

Но многоликая черная тварь выползла из его чемодана и тяжело, со смачным грязным шлепком упала на ковер, чтобы подобраться к постели. Чтобы заползти под одеяло ему на ноги. Десятками рук сковать Хэла. И тогда…

У него на загривке поднялись дыбом короткие, как подшерсток, волосы. Он весь стал как пружина.

– Уборка номера, – заколотили ему в дверь.

Хэл резко вскочил на кровати и испуганно заозирался. Его грудь высоко и часто вздымалась. Он бросил быстрый взгляд на чемодан. Тот стоял в углу запертым, как ни в чем не бывало.

Тук-тук-тук.

Господи, в этом номере еще будет проводиться уборка? Да кто в это поверит. Тут же клоповник.

Хэл протер глаза и встал с постели. Подошел к окну. Снова посмотрел на чемодан. Никаких рук. Никакой грязной тени на полу. Ничего подобного.

Парнишка в грязной бейсболке с надписью «Кока-кола» разочарованно отошел от номера, из которого выселялся жилец, к другой двери и постучал уже туда. А Хэл взглянул на электронные часы возле телевизора (там уже показывали утренний сериал, потому что прошло время убийств и убийц, и домохозяйки в прайм-тайм не интересовались личностями маньяков) и ругнулся.

Было одиннадцать утра. * * *

Джой совсем не злилась. Это было трудно, потому что она понимала: такой мужчина, как Хэл (он был явно старше нее, и почему-то парнем назвать его язык не поворачивался), вполне мог не приехать по своим причинам. Более веским, чем требовалось бы для звонка с извинениями. Или короткой эсэмэски. Джой бы даже удивилась, появись он здесь на своем «Плимуте», потому что это было бы так же сказочно, как в фильме «Красотка» или в сказке про Золушку. Прекрасный принц, ну и пусть что немного не на белом коне, приехал за ней, чтобы… смешно даже… отвезти ее на работу? Серьезно? Она улыбнулась себе, но вышло горько. Да. Хотелось бы, чтобы он явился, потому что то свидание в кино было каким-то особенным. Джой знала это особым чутьем, и знала еще, что дважды такой, как она, фартить не может.

Она закинула на плечо лямку рюкзака, поправила джинсовку и сошла со ступенек своего старого дома в Пембруке. Дом, конечно, ей целиком не принадлежал, как не принадлежал и самой малой частью. Это была многоквартирная трехэтажка, узкая с фасада и раздавшаяся вглубь двора, с целым кишечником бесконечно петляющих коридоров и тучей однотипных дверей. Такие девушки, как Джой, к сожалению, жили именно в таких клоповниках, хотя ей было уже серьезно за двадцать.

Она посмотрела по сторонам, улица была почти пустой. До автобусной остановки около квартала; что ж, если поторопится, то не опоздает на свой рейс. Голубая ветка, вот что ей нужно. Быстро выстроив в голове план маршрута, Джой, сделав беспечный вид, направилась вверх по улице куда следовало.

А потом, когда она уже расстроилась было, из-за поворота выехал коричневый «Плимут».

Джой сделала вид, что не приметила его сначала (глупо: на дороге было пусто, не считая нескольких припаркованных машин) и прошла еще пару шагов, когда Хэл развернулся на светофоре и сдал назад, сразу открыв окошко.

– Бога ради, Джой, – извиняющимся тоном сказал он, – я проспал. Никогда такого не было. Но сегодня… даже не знаю, что случилось.

Возможно, паре шлюх пришлось отпилить конечности – вот что случилось. Ножовка плохо работает на кости, обросшей мясом, Джой. И не тебе меня винить за опоздание. Хотя это и неприемлемо для мужчины.