Хэл что-то неразборчиво промычал. Он смотрел на маяк, но видел его очень смутно. Все, что его беспокоило, – девушка, которая так доверчиво льнула к нему.

– Мне всегда было интересно поглядеть на берег и океан с высоты, – сказала Хейли и пошла по песку к маяку, выстроенному на каменном берегу, в отдалении от основной береговой линии. – Хочешь со мной?

– Я… – Хэл запнулся и пожал плечами. – Не знаю даже. Может, не стоит, раз уж он и впрямь заброшен. Мало ли…

– Но ведь ты будешь со мной. – И Хейли улыбнулась. – Чего мне бояться?

Ей пришлось вернуться к нему и подойти так близко, что Хэл чувствовал все тот же цветочный запах от волос и кожи, что тогда, в автобусе после экскурсии. Хэлу показалось, что время остановилось. Он читал об этом в книжках и смотрел в кино, а потом неожиданно испытал это на себе: да, оно и впрямь замерло, как и весь мир вокруг, когда Хейли Фостер поднялась на мысочки, взявшись за воротник его школьной рубашки, и притянула к себе, чтобы поцеловать в губы.

После этого Хэл был готов пойти за ней в ад. * * *

Они поднялись по ступенькам, по винтовой лестнице, ведущей на самый верх маяка. Выше была только башня с источником света. Некогда белоснежные, алебастровые стены были теперь покрыты уродливыми грязными пятнами; когда-то маяк светил на десять морских миль, теперь был заброшен. В галерее, над балконом, все было завалено каким-то хламом. Большие деревянные палеты стояли у стен; с потолка, с крюков, свисало рваное полотнище, отделяя галерею от винтовой лестницы. Определенно, здесь часто ночевали бездомные. Вон их тюфяки, валялись на полу в клубах пыли и крупицах песка, нанесенного ветром. Весеннее море горчило на вкус, воздух был солон. Сняв куртку с Хэла, Хейли забралась под его рубашку руками и, лаская шею поцелуями, заставила привалиться спиной к стене у окна. Она не была раздета – только расстегнула тоненькое пальто, но скользила руками по медленно обнажавшемуся торсу, покрытому удивительно ровным после долгих холодов загаром. Хэл пытался неуклюже раздеть и ее тоже, но она выскальзывала из его рук, посмеивалась, цеплялась за ремень его брюк, за талию и плечи. Если бы Хэл был повнимательнее, он бы все быстро понял. Он не знал, как вышло, что Хейли позвала его посмотреть на вид на побережье, а в итоге они начали целоваться так, что скоро он лишился куртки и рубашки. Кожу жгло холодом, изо рта клубился пар. Хэл был молод, но тело имел несравнимо более взрослое, чем многие парни в его возрасте. Это тело нуждалось в совершенно взрослой разрядке, которую его мягкий, податливый, послушный ум пока не мог подсказать. Он был ведомым и неопытным и поддавался любой ласке Хейли, что бы она ни сделала, – и совсем пропал, когда она сунула узкую ладонь вдоль живота ниже, под полоску брюк, и усмехнулась:

– Ты меня хочешь, верно же?

Он хотел, очень. Но еще более важным было для него другое. Он смутился, он не знал, хотел ли взаправду секса или нет. Пока этого не случилось, Хэл обнял ее, неразборчиво шепнул:

– Я давно люблю тебя, Хейли.

Эти слова было так сложно произнести, но он торопился сделать это. Его бросило в жар, он покраснел до корней волос, посмотрел на девушку. Она расстегнула его брюки, совсем не обращая внимания на то, что Хэл и сам застыл, пристально глядя ей в лицо, а потом остановил ее, не зная толком, что делать дальше. Что-то же она должна ему ответить?

Но она не отвечала, и он всерьез напрягся. Тогда Хейли погладила его плечи и ласково сказала:

– Повтори мне это еще разок. Я хочу услышать это снова.

Он ощутил себя почти дураком. Он осмелел недостаточно, чтобы говорить это ей опять и опять. Стоял здесь, в приспущенных штанах, обнимая самую красивую девушку в мире. Это все было неправильно. Хэл помотал головой и смутился:

– Хейли, я… можно я сначала оденусь…

– Погоди, – она улыбнулась ему. – Что не так? Все в порядке?

Он ждал этого момента, но ощущал: нет, не в порядке. Что бы сказала его мать, если бы узнала, что Хейли сама раздела его? Таких девушек, как она, мама считает шлюхами. Хэл опустил глаза. Ему было стыдно, что он даже вскользь подумал так про Хейли. Покраснев и смутившись, он повторил то, что она хотела:

– Я правда люблю тебя. Очень люблю, Хейли.

Тогда она рассмеялась.

Смех разлился под высоким куполом старого маяка, прокатился в соленом воздухе. Хейли продолжала небрежно ласкать Хэла, словно получила в руки новенькую, интересную игрушку, – но ему уже стало не по себе.

Что-то внутри Хэла дрогнуло. Заставило остановиться. Он даже перестал что-либо чувствовать, словно душа отлетела от невосприимчивого больше тела. Он отвлекся от чудесного лица Хейли и посмотрел внимательнее ей за спину. Тогда и увидел то, что не замечал до этого. Там, за плотной тканью, было лицо Марты Кэллоуэй, подруги Хейли, и Никки Мейхем, и Кортни Стерлинг. Эти девушки притаились на лестнице и теперь прыснули со смеху, поняв, что прятаться уже бессмысленно. Расхохоталась в голос и Хейли.