Джой устало опустилась на продавленный диван, который оккупировала сама, тогда как мама спала в раскладном и более удобном кресле. Диван здесь сохранился от прежнего владельца, а вот кресло Джой приобрела сама, на сборы «Открытых сердец». Она бросила усталый взгляд на книжную полку, захламленную донельзя не только ее книжками и тетрадками из медицинского колледжа, но и маминой косметикой, обычными вещами вроде бумажных колпаков для праздников, коробки с салфетками, почему-то – плюшевой поющей елкой, которую Джой не убрала еще с прошлого Рождества, и целой кучей других маловажных вещей. Везде, куда бы Джой ни бросила взгляд, был бардак, и это приводило ее в отчаяние.

«А что, если сегодня будет тот самый день, когда что-то хорошее случится после свидания?» – подумала она и едва не заплакала, представив, что Хэла пришлось бы привести в этот свинарник. Нет, это не вариант. Придется думать о чем-то другом. Может, позвонить Сесиль, раз уж она уезжает из города насовсем? Может, Сесиль разрешит ей воспользоваться ключом от дома хотя бы на один раз?

Джой оставила эту мысль на потом, если не удастся выдворить мать и немного прибраться в комнате. У нее оставался последний аргумент.

– Мам, но ведь Уэсли наверняка чертовски скучает по тебе, – сказала она. – Ты его знаешь. Тебе всегда нравилось, как он мирится. Не хочешь ему позвонить?

– Ты-ы-ы меня не обманешь, детка, – пьяно рассмеялась Карли. – Ты меня не обманешь. Я смешала джин с водкой, я теперь поняла, чего ты от меня хочешь. Ты, кстати, в курсе, что у тебя не работает кабельное?

Джой устало вздохнула, обняв себя за талию, и печально подумала, когда же ее мать наконец откинется, как и Уэсли, – тогда будет хотя бы проще, не придется давать денег им. Только вносить сумму по ссуде за дом.

И тогда она сможет жить не здесь, в этом вонючем клоповнике на пять квартир и одну уборную на всех, а там.

– В курсе, мам, – сказала Джой и прежде, чем набрать номер Сесиль, посмотрела на джинсовку со значком благотворительной организации «Открытые сердца»: она висела на крючке, приколоченном к двери. – Конечно, в курсе. * * *

У Конни был при себе хэллоуинский костюм. Название у него было странное – «невеста дьявола», но Конни, выбирая его еще в середине октября в магазине карнавальной атрибутики вместе со Стейси-Энн и Оливией в студенческом городке, просто взяла что-то красивое и что-то черное: идеальный выбор на вечеринку, как по ней. Теперь же она безмятежно спала, а на этикетку платья в окружении мрачных кружев пялилась Оливия. До того она минут десять ломилась в спальню, узнать, все ли в порядке, пока Стейси не вышла из ванной и не открыла дверь ключом, мрачно усмехнувшись:

– У нашей железной леди была жаркая ночь, не буди ее. Дай проспится.

– Что? – Оливия округлила глаза и взглянула на подругу. Та действительно крепко спала. Темно-рыжие волосы разметались по подушке неряшливой волной. – Ты про Конни? Серьезно?

– Слушай, она страшно напилась! Конечно, серьезно, – прыснула Стейси. – Да можешь спокойно говорить, ее и пушечным залпом теперь не разбудишь. Проходи давай.

Тогда-то Оливия и вошла в комнату. С приотворенной дверки шкафа свисало длинное карнавальное платье, под ним на полу валялась распотрошенная спортивная сумка. В каком состоянии должна была оказаться аккуратистка Конни, чтобы так небрежно обойтись со своими вещами и разбросать их повсюду? Стейси прислонилась к дверному косяку и холодно улыбнулась:

– Ты чего?

Оливия удивленно пожала плечами, зябко поежилась:

– Не знаю. Вчера Конни выглядела такой расстроенной. Странно, что она сделала это… – Она коротко взмахнула рукой. – Как-то в голове не клеится, чтобы наша Конни – и вдруг напилась. С чего бы?

– Она, по-твоему, что, титановая и не хочет развлечься?

– Ну вроде того, – усмехнулась Оливия. – Просто в голове одно с другим не сходится.

– Пусть сойдется. Она никогда не была такой уж правильной, как ты думаешь, – заметила Стейси и, пройдя к туалетному столику, беззастенчиво сняла полотенце, в которое обернулась после душа. Оливия опустила глаза, пока подруга неторопливо одевалась. – В конце концов, вчера они с Сондрой долго хохотали над тем, как та обработала Ричи. Все-таки спьяну что только не расскажешь… Чего?

Оливия резко посмотрела на Стейси-Энн, но та говорила и говорила:

– Она же знала, что Рич с ней переспал. Погоди, Конни тебе об этом не рассказала? – Стейси удивленно приподняла брови. – Правда не рассказала?

Оливия перевела взгляд на спящую Констанс Мун. Лицо ее пересекла болезненная судорога, Конни же мирно спала, уткнувшись щекой в подушку, не подозревая о мыслях, лихорадочно посетивших усталую, огорченную Оливию.

– О детка…

Стейси в одних джинсах и бюстгальтере подошла к подруге и крепко ее обняла. Словно утешая, погладила по затылку, едва заметно покачивая в руках. Оливия прошептала:

– Она говорила, что не в курсе всего, что случилось.