Конни долго смотрела ему в лицо, но не видела теперь ничего, кроме неприкрытого злого торжества. Если раньше он действительно, может быть, хотел хорошо обойтись с ней, то теперь выглядел как человек, которого все допекло.

– Зачем тебе это? – тихо спросила Конни. – Чего ты вообще от меня хочешь?

Он улыбнулся, широко и лучезарно, вот только глаза его совсем не улыбались. Конни знала, что такой человек, как он, готов абсолютно на все. И ему ничего не стоит сломать ее жизнь по щелчку пальцев. Вдруг Конни подумала о том, что теперь под ударом не только она, но и Хэл. Худшее, что можно было придумать, – распространить грязные слухи о человеке, на чьем счету, возможно, несколько десятков убийств. Конни побледнела.

– Хочу, чтобы ты далась мне, – сказал Тейлор. – Вот так, ага. Я буду с тобой предельно откровенен. И хочу, чтобы ты затолкала свою гордость куда подальше и была со мной поласковее сегодня. И не только сегодня. Тебя ждет как минимум непростой семестр, и ты будешь плясать, как цирковая крыса, в темпе, в котором вздумается мне. Потому что, Конни, я больше всего не люблю, когда надо мной смеются, понимаешь? – он выразительно взглянул на нее. Улыбка на лице стала напоминать оскал. – А из-за тебя надо мной смеются теперь очень часто. Ребята думают, что есть какая-то девка, которая может меня вот так проучить, как ты? Нет, это так не работает. Не со мной. Не сейчас. У меня есть авторитет, знаешь ли. И он тебе дорого обойдется.

Они молчали, пристально глядя друг на друга. На втором этаже послышались чьи-то шаги. В комнатах начали просыпаться ребята. Конни слышала, как кто-то спустился по лестнице. Потихоньку они собирались в гостиной, беспечно болтая о своем. Конни, белая как мел, процедила:

– Кто еще об этом знает?

– Какая тебе разница? – усмехнулся Тейлор. – Может, никто, а может, и все. Так скажи, детка, ему с тобой было хорошо? Тебе нравятся такие надменные ублюдки, как он?

Конни испуганно сглотнула, но страх свой показывать не стала. Так твердо, как могла, она сказала:

– Мне плевать, что ты придумал своим маленьким, воспаленным, озабоченным мозгом. И шантажировать меня не выйдет. Пошел вон из моего дома, Тейлор. Пошел вон – я не хочу тебя видеть.

– Неплохая попытка, – одобрил он. – Но я хочу быть здесь, и, если ты решила так быстро от меня избавиться, у тебя не выйдет. Этой ночью мы будем праздновать Хэллоуин вместе, детка. И ты сделаешь все, что я захочу. Хотя, признаюсь, если бы не видео, я бы даже купился на твой показной гнев, но я не блефую. Кстати, что такого ты сделала с этим мужиком, раз он от тебя буквально сбежал?

Она не устояла. Размахнувшись как следует, занесла руку и хотела влепить ему пощечину, но Тейлор оказался быстрее и перехватил запястье. Конни охнула. Тейлор сжал пальцы так, что от боли, пронзившей кость, подогнулись колени.

– А теперь слушай внимательно, я ведь не пошутил, – огрызнулся он и заломил руку дальше. Конни тихо заскулила, в глазах потемнело. – Черт, Конни, ты реально попала, ты ведь не думала об этом? Я правда пытался поступать с тобой по-хорошему все это время. Тебе нужно было просто ответить мне взаимностью и не делать из меня идиота перед всеми, что сложного? Нет, ты задирала нос, за тобой нужно было бегать. Теперь ты сыграешь по моим правилам. Таким, как я, не отказывают.

– Почему ты просто не отстанешь от меня?! Найди себе другую девушку! Отпусти, мне больно! Тейлор!

Руку ломило так, что Конни чувствовала каждую косточку под кожей.

– Тейлор, я закричу!

– Только пикни, – предупредил он, притянув ее к себе силой, – и те, кто еще не в курсе того, какая ты шлюха, быстро узнают об этом. Хотя, может быть, уже знают. Мало ли, вдруг мне было скучно и я уже им рассказал.

– Пожалуйста…

Он разжал пальцы так резко, что Конни едва удержалась на ногах. Прижав руку к груди и баюкая ее, она в бешенстве взглянула на Тейлора.

– А теперь ты меня видишь, а, Конни? – грубо спросил он и прошел мимо, толкнув ее плечом. – Только попробуй что-нибудь выкинуть. Ты знаешь, что будет.

Он вышел из кухни, хлопнув дверью. Конни осталась одна, по-прежнему качая руку, в которой никак не утихала боль. Но боль куда более сильная бередила ее сердце.

«Где я свернула не туда? – подумала она и крепко зажмурилась. – Где ошиблась?»

Искать ответ было уже поздно. Конни знала, что теперь у нее нет никакого выхода. Если она отменит вечеринку, о ее связи с Хэлом узнают все: Тейлор об этом позаботится. Если не сделает этого, может произойти непоправимое.

Она медленно добрела до стула и упала на него, глядя на осеннее небо, персиково-голубое, с примесью жемчужно-серого цвета. Мама часто говорила: все, что ни делается, – к лучшему. Бабушка твердила, что у Бога на каждого есть свои планы.