У Шаола было отчетливое чувство, что она играет с ним, даже когда ее руки оставались сдержанными. Незаинтересованными.

У нее даже хватило духа призвать слугу и попросить кувшин с водой.

Палатка была предназначена для принцессы, которая обычно занимала ее. Большая кровать стояла в центре на возвышающейся платформе, полы были богато украшены коврами. Сидячие места были повсюду, вместе с местом для мытья посуды и туалетом, и везде было золото.

Либо слуги принесли его с собой вчера, либо люди этой земли так боялись гнева каганата, что они не осмеливались ограбить это место. Или были настолько воспитаны, что оно им не было нужно.

Остальные были в пруду оазиса к тому времени, когда он пожимал плечами в своей теперь сухой одежде, и они пошли на поиски информации.

Они шептались в палатке — ни один из них не заметил ничего интересного по прибытии. И в пруду оазиса, определенно нет указаний на пещеру или руины возле купающихся членов королевской семьи и их друзей. Удобный, расслабленный. Свободный, таким образом Адарлан никогда не наносил ущерб. Он не был наивным настолько, чтобы думать, что в прохладных водах сейчас не разыгрывается интрига, но он никогда не слышал, чтобы адарланское дворянство купалось в пруду и наслаждалось.

Хотя он, конечно, задавался вопросом, что, черт возьми, Хасар думала о ​​роли Ирэн, манипулировала ею или нет, учитывая, что принцесса хорошо знала, что Ирэн едва знала большинство из собравшихся.

Ирэн задумалась на краю поляны и взглянула на него из-под опущенных ресниц — взгляд, который любой мог бы интерпретировать как застенчивый. Женщина, возможно, не решалась раздеться до легкой одежды, которую они носили в водах. Позволяя любым зрителям забыть, что она была целителем.

— Я решила, что я не собираюсь купаться, — пробормотала Ирэн через смех и плескание тех, кто находился в водах оазиса. — Не прогуляться ли нам?

Приятные, вежливые слова, в то время как она кивнула головой на несколько акров неухоженных джунглей, растянувшихся слева. Она не считала себя придворной дамой, но она вполне могла бы лгать достаточно хорошо. Он полагал, что этот навык был бы полезен для целителя.

— Мне было бы приятно, — сказал Шаол, протягивая руку.

Ирэн снова замерла, изображая скромность, заглядывая через плечо на тех, кто был в бассейне. Наблюдая за королевской семьей. В том числе, за Кашином.

Он позволил бы ей выбрать, когда и как еще раз дать понять принцу, что ей это неинтересно. Хотя он не мог избежать слабого чувства вины, когда она провела рукой по его руке, и они вошли в тень джунглей оазиса.

Кашин был хорошим человеком. Шаол сомневался, что его слова о том, что они хотят идти на войну, были ложью. И возможно было рискованно противостоять принцу, выставляя напоказ то, что у него было с Ирэн… Шаол взглянул на нее, его трость закапывалась в корнях и мягкой почве. Она одарила его слабой улыбкой, щеки все еще были красными от солнца.

К черту беспокойство о противодействии Кашину.

Весеннее журчание в оазисе смешивалась с вздымающимися пальмами над головой, когда они направились глубже между фауной, прокладывая свой собственный путь — не держась какого-то направления.

— В Аньеле, — сказал он, — на дне долины рядом с Серебряным озером есть десятки горячих источников. Тепло сохраняется благодаря отверстиям в земле. Когда я был мальчиком, мы часто купались в них после целого дня тренировок.

Она осторожно спросила, как будто понимая, что он действительно делиться этим кусочком себя:

— Это обучение вдохновило тебя присоединиться к охране?

Его голос был хриплым, когда он наконец сказал:

— От части. Я был просто… хорош в этом. Борьба и фехтование, стрельба из лука и все такое. Я получил подготовку, которая была подходящей для наследника лорда горных людей, которые долгое время отбивались от диких людей из Белоклычьих гор. Но моя настоящая подготовка началась, когда я прибыл в Рафтхол и присоединился к королевской гвардии.

Она замедлила ход, двигаясь вокруг сложного гнезда из корней, позволяя ему сосредоточиться на том, куда поставить ноги и трость.

— Я полагаю, что упрямство и голод сделало тебя хорошим учеником по дисциплине.

Шаол усмехнулся, подталкивая ее локтем.

— Это так. Я был первым на тренировочном поле и последним. Несмотря на то, что я каждый день был ранен.

Его грудь сжалась, когда он вспомнил лица тех людей, которые его обучили, которые толкали и толкали его, из-за которых он хромал и кровоточил а затем следили за тем, чтобы он был отправлен в бараки. Обычно вместе с сердечной трапезой и хлопаньем по спине.

И в честь этих людей, его братьев, он хрипло сказал:

— Они не были плохими людьми, Ирэн. Те, с кем я… я вырос, с кем я командовал… Они были хорошими людьми.

Он увидел смеющееся лицо Реса, румянец, который молодой охранник не мог спрятать вблизи Аэлины. Его глаза горели.