Ирэн остановилась, оазис напевал вокруг них, а его спина и ноги были более чем благодарны за отсрочку, когда она сняла с него руку. Прикоснулась к его щеке.

— Если они частично ответственны за то, что ты… ты… — сказала она, вставая, напротив него, — тогда я верю, что они такие.

— Были, — выдохнул он.

И вот оно. Это одно слово, которое было проглочено почвой и тенями оазиса, что он едва мог стоять. Были.

Он все еще мог отступить — отступить от этой невидимой пропасти перед ними. Ирэн оставалась стоять рядом, рука, покоящаяся над его сердцем, ожидая, что он решит, говорить или нет.

И, может быть, только потому, что она провела рукой по его сердцу, он прошептал:

— Их мучили несколько недель этой весной. Затем убили и повесили на воротах замка, — горе и ужас было в его глазах. Он едва вздрогнул, и продолжил:

— Ни один из них не сломался. Когда король и другие… — он не смог закончить. Еще нет. Возможно, никогда, чтобы противостоять этому недоверию и вероятной правде. — Когда они допрашивали охранников обо мне. Ни один из них не сломался.

У него не было слов для этого — это мужество, эта жертва.

Горло Ирэн дернулось, и она прижалась к его щеке.

И, наконец, Шаол вздохнул:

— Это была моя вина. Король, он сделал это, чтобы наказать меня. За побег, за помощь мятежникам в Рафтхоле. Он… это все из-за меня.

— Ты не можешь винить себя.

Простые, искренние слова.

И совершенно неправильные.

Они вернули его обратно в себя, более эффективно, чем вылить ведро с холодной водой.

Шаол оттолкнулся от нее.

Он не должен был говорить ей, не должен был обсуждать это. В ее день рождения, боги. В то время как они должны были сосредоточиться на поиске любого вида информации, которая могла бы им помочь.

Он взял свой меч и кинжал, и, когда он хромал в пальмах и папоротниках, оставив Ирэн, он проверил, чтобы они были пристегнуты к его талии. Проверял их, потому что ему нужно было что-то делать своими дрожащими руками, с его болью.

Он загнал слова, воспоминания обратно в себя. Глубже. Запечатал их, пересчитывая свое оружие одно за другим.

Ирэн только следовала за ним, ничего не говоря, пока они шли глубже в джунгли. Весь участок был больше, чем многие деревни, и все же некоторая зелень была ухожена — конечно, нет пути, который можно было бы найти, или каких-либо указаний города мертвых под ними.

Пока падающие бледные столбы не появились между корнями и кустами. Хороший знак, предположил он. Если была пещера, они могли быть поблизости — возможно, как какое-то древнее жилище.

Они поднялись и обошли вокруг строения, заставляя его тщательно рассчитывать свои шаги…

— Это были не люди, живущие в пещере, кто похоронил своих мертвецов в ямах, — заметил он, скобля тростью по древнему камню.

— Хасар сказала, что это был город мертвых. — Ирэн нахмурилась на богато украшенные колонны и плиты из резного камня, покрытыми растительностью. — Некрополь растянулся прямо под нашими ногами.

Он изучил пол джунглей.

— Но я думал, что народ каганата оставляет своих мертвецов под открытым небом в сердце своей родной территории.

— Они так и делают. — Ирэн провела руками по колонне, на которой были вырезаны животные и странные создания. — Но… это место предшествует каганату. Торре и Антике тоже. Кто бы не был здесь раньше. Крошащиеся ступени привели к платформе, где деревья росли через камень, пробивая резные колонны. — Хасар утверждала, что туннели — это все умные ловушки. Либо предназначеные для того, чтобы остановить мародеров, либо чтобы удержать мертвых внутри.

Несмотря на жару, волосы на руках поднялись.

— Ты говоришь мне это сейчас?

— Я предполагала, что Ноуша имеет в виду что-то другое. Что это была пещера, и если она была связана с этими руинами, она бы упомянула об этом. — Ирэн вышла на платформу, а его ноги запротестовали, когда он последовал за ней. — Но я не вижу здесь каких-либо скальных образований — ни одного достаточно большого для пещеры. Единственный камень… этот. Раскаленные ворота в некрополь внизу, как утверждала Хасар.

Они обследовали искореженный комплекс, огромные столбы, сломанные или покрытые корнями и лозами. Тишина была такой же тяжелой, как и затененная жара. Как будто ни пение птиц ни жужжащие насекомых из оазиса не осмеливалось проникнуть сюда.

— Тревожно, — пробормотала она.

У них было двадцать охранников на расстоянии крика, и все же он обнаружил, что его свободная рука тянется к мечу. Если город мертвых дремал под ногами, возможно, Хасар была права. Их следует оставить в покое.

Ирэн обернулась, осмотрела столбы, резные фигурки. Никаких пещер нет.

— Ноуша знала про это место, — размышляла она. — Это, должно было быть важно — место. Для Торре.