Насчет Несты я сомневалась.

– Имей терпение, – продолжала Мор. – Все разрешится само собой. Так всегда бывает.

И в этом она была права.

Я вновь наполнила бокал, поставила хрустальный графин на ступеньку и с наслаждением выпила обжигающий напиток.

– Я хочу, чтобы они были счастливы. Все.

– Они и будут счастливы.

Эти простые слова Мор произнесла с такой непоколебимой уверенностью, что я ей поверила.

Выпивка расслабила меня, и я решилась на вопрос, который в трезвом состоянии не задала бы:

– А ты – ты счастлива?

Мор поняла вопрос. Она лишь улыбнулась, качнув бокалом.

– Сегодня праздник. Я со своей семьей. Пью то, что мне нравится. Я очень счастлива.

Она умело уклонилась от ответа, но меня не тянуло допытываться. Я чокнулась с ней и сказала:

– Раз уж мы заговорили о семье… Где носит ее мужскую часть?

Карие глаза Мор озорно вспыхнули.

– Он ничего тебе не рассказал?

– О чем он должен был мне рассказать? – спросила я, перестав улыбаться.

– О том, что они делают утром каждого Дня зимнего солнцестояния.

– Я уже волнуюсь.

Мор оставила бокал и схватила меня за руку:

– Сейчас покажу.

Я не успела и рта раскрыть, как она совершила переброс.

Вокруг ослепительно светило солнце. Было отчаянно холодно. Слишком холодно для наших кофт и штанов.

Снег. Солнце. Ветер. Горы.

И хижина. Та самая.

Мор указала на вершину горы, представлявшую собой бесконечное заснеженное поле. Все, как и в прошлый раз. Нет, не все. Тогда на вершине лежал ровный снежный покров. А сейчас…

– Никак, это снежные крепости?

Мор кивнула.

Над полем пролетело что-то белое, сверкающее и твердое.

Окрестные горы отразили вопль Кассиана:

– Получай, придурок!

Ответный смех Риза был ярче, чем солнце на снегу.

Мор соорудила невидимый купол, защищавший нас от пронизывающего ветра. Я тем временем рассматривала три снежные стены, окаймлявшие поле. К сожалению, магический купол почти не защищал от холода.

– У них – снежное побоище?

Она снова кивнула.

– Трое иллирианских воинов, – сказала я. – Трое величайших иллирианских воинов… кидаются снежками, как мальчишки?

Глаза Мор блестели от удовольствия.

– Когда все начиналось, они и были мальчишками.

– Им пятьсот с лишним лет каждому.

– Хочешь услышать внушительную летопись побед?

Я ошеломленно посмотрела на Мор. На поле. На снежки, летавшие с неумолимой точностью каменных ядер. Из-за стен высовывались и тут же снова скрывались головы игроков.

– Правила очень строгие, – продолжала Мор. – Никакой магии. Никаких крыльев. И никаких передышек.

– Они здесь с полудня.

Сейчас почти три часа. Зубы уже стучали от холода.

– Я всегда оставалась внутри и наслаждалась выпивкой, – сказала Мор, словно это что-то объясняло.

– А как они определяют победителя?

– Побеждает тот, кто сумеет не обморозиться.

– Но это же нелепица, – заявила я, выстукивая зубами.

– Традиции не всегда бывают осмысленными, – снисходительно улыбнулась Мор. – Идем в хижину. Там тоже найдется, чего выпить.

Никто из великовозрастных мальчишек не заметил нас. Азриель чуть высунул голову из-за стены, метнул два снежка и снова спрятался.

Через мгновение мы услышали забористую ругань Риза.

Ответом ему был громкий смех Аза.

– Должна тебя огорчить, – сказала Мор, беря меня под руку. – В этом году твоему любимому победителем не быть.

Удивительно, но она не мерзла. Я прижалась к ней, и мы побрели по щиколотку в снегу к хижине, из трубы которой в безоблачное небо поднимались клубы дыма.

Одним словом: иллирианские малыши.

Азриель победил. В сто девяносто девятый раз.

Где-то через час все трое ввалились в хижину, стряхивая прилипший к доспехам снег. Лица и ладони покрылись красными пятнами, но великовозрастные иллирианские мальчишки улыбались во весь рот.

Мы с Мор ждали их, устроившись под покрывалом на диване. Не замечая наших выпученных глаз, Риз чмокнул меня в макушку и объявил, что теперь они отправляются в березяк – греться и потеть. Посчитав это достаточным объяснением, Риз и его названые братья удалились.

Я уставилась на Мор.

– Еще одна традиция, – сказала она, поглядывая на почти пустую бутылку с янтарным напитком, от которого у меня кружилась голова. – Точнее, иллирианский обычай. Березяками у них зовут сараи с жаровней и камнями внутри. Сараи строят из березы и топят березовыми дровами. После упражнений на холоде и особенно после дозоров в зимнем небе воины заходят в такой березяк, усаживаются в кружок, дышат жарким воздухом и потеют.

– А здешний где? – спросила я.

– Пристроен к дому. С той стороны, где кедры. Видела, наверное.