Я наклонилась, чтобы поцеловать Риза, и краешком глаза увидела второй подарок – большую коробку, упакованную в бумагу аметистового цвета.

– Это тоже мне?

Риз лениво махнул рукой. Знакомый жест иллирианского высокомерия.

– Неужели ты думаешь, что моя верховная правительница удовлетворилась бы только альбомом?

У меня вспыхнули щеки. Я быстро открыла коробку. Внутри лежал небесно-голубой шарф из мягкой шерсти.

– Это – чтобы ты больше не таскала шарфы Мор, – пояснил Риз и подмигнул.

Улыбаясь во весь рот, я обмоталась шарфом. Я и представить не могла, что шерсть бывает настолько мягкой. Я бы сказала, мягкой до неприличия.

– Какой замечательный цвет! Спасибо, Риз, – сказала я, поглаживая шарф.

– Подожди. Это еще не все.

Риз взмахнул рукой, и на кровати появился третий подарок.

– По-моему, чересчур, – зачем-то сказала я, хотя руки уже тянулись к третьему подарку.

Я догадалась, что́ увижу. Сумку для рисовальных принадлежностей. До сих пор я таскала их в мешке, предназначенном для иных целей. В сумке все было продумано и предусмотрено для нужд художника. Меня поразило обилие карманов и карманчиков. Все застегивалось и завязывалось. К сумке крепились широкие лямки. На ней была монограмма с моими инициалами и маленьким гербом Двора ночи.

– У меня нет слов, – призналась я.

– Я почувствовал, что тебе вряд ли захочется новых драгоценностей, – сказал он, улыбаясь во весь рот.

Риз был прав. При всей красоте самоцветов, они меня не манили. Я считала, что у меня и так избыток драгоценностей.

– Если бы меня спросили, какие подарки хочу, я бы выбрала эти.

– А не ты ли надеялась, что я забуду про твой день рождения?

– Я? Надеялась? Ты что-то путаешь.

Я поцеловала Риза. Потом еще раз. А потом, обняв за плечи, принимала его поцелуи. Он делал это неторопливо, будто собирался потратить на поцелуи весь день. Я не возражала… пока меня не пронзила мысль. Я села, скрестив ноги, открыла альбом и потянулась к сумке, где уже лежало несколько карандашей и палочек рисовального угля.

– Я хочу тебя нарисовать. Это будет подарком себе самой на день рождения.

Улыбка Риза стала знакомо-кошачьей.

– Помнится, ты говорил, что лучше всего запечатлеть тебя голым.

Глаза Риза засверкали. Я услышала шепот его магической силы. Шторы раздвинулись. В спальню хлынул свет утреннего солнца, целиком осветив сильное и удивительно красивое тело Риза. На его крыльях проступили красные и золотистые прожилки.

– Пускайся во все тяжкие, Разрушительница проклятия, – сказал Риз.

У меня забурлила кровь. Я схватила угольную палочку и начала рисовать.

Спальню мы покинули около одиннадцати часов. Все это время я неутомимо заполняла страницы альбома, изображая крылья Риза, его глаза, узоры иллирианской татуировки. И конечно же, его обнаженное тело в разных ракурсах. Я рисовала свободно, зная, что, кроме нас, этот альбом не увидит никто. Просмотрев рисунки, Риз одобрительно хмыкал, добавляя с усмешкой, что я необычайно точно изобразила некоторые части его тела.

Когда мы спустились в гостиную, в доме царила тишина. Риз почему-то облачился в иллирианские доспехи. Если в его праздничное утро входили утомительные занятия с Кассианом – пусть развлекаются без меня. Я останусь дома и воздам должное праздничному угощению. Судя по соблазнительным запахам, тянущимся из кухни, оно уже готовилось.

В столовой нас ждал завтрак. Похоже, и есть мы будем вдвоем. Я села на свое обычное место. Риз плюхнулся рядом.

– Мор так и будет спать до вечера? – спросила я, кладя нам по шоколадному пирожному.

Риз отрезал два больших куска пирога с луком-пореем и ветчиной.

– Скорее всего, – сказал он. – Моя сестрица выпила больше тебя. Будить ее не советую.

Я хмыкнула. Риз взял чайник, из носика которого шел пар. Я протянула ему чашку… В это мгновение проем двери загородили две внушительные фигуры. Риз замер.

Я даже не слышала, как Азриель и Кассиан прошли по коридору. Оба были в неизменных кожаных доспехах. Нагловатые улыбочки на лицах подсказывали мне, что затея добром не кончится.

Они подскочили к столу, не дав Ризу шевельнуться. Только сила его магии уберегла чайник от падения. Иллирианские молодцы выволокли Риза из-за стола и потащили к выходу.

– Прошу вернуть мою истинную пару в целости и сохранности, – потребовала я, вонзая зубы в пирожное.

– Мы всецело позаботимся о нем, – пообещал Кассиан, не переставая ухмыляться.

– Если он выдержит нашу заботу, – добавил Азриель.

Я редко видела Аза улыбающимся столь долго.

Уже на пороге, чувствуя, что я жду хоть каких-то разъяснений, Риз виновато пробормотал:

– Традиция.

Можно подумать, это что-то объясняло!

Через мгновение всех троих уже не было. Хвала Котлу – по крайней мере, иллирианцы не вспомнили про мой день рождения.