Разговор перешел на более веселые темы, однако Кассиан весь вечер продолжал думать над словами Элайны. Воинское искусство было лишь частью жизни. Обучение поможет ей сохранять равновесие и перенаправлять гнев в полезное русло. Но этого мало. В ее жизни должна быть радость.

Должна быть музыка.

– Думаю, валькирии были еще более жестокими, чем иллирианцы, – проворчала Гвин.

Неста видела, как дрожат ноги послушницы. Гвин пыталась удержаться в позе, которую она почерпнула из одной древней книги о валькириях.

– Всех упражнений из «Успокоения ума» не хватит, чтобы выдержать эти мучения. Как там написано? «Я – скала, о которую разбиваются волны». Но скалам не надо выдерживать удары противников.

– Жуткая поза, – согласилась Эмери, скрипя зубами.

Кассиан стоял рядом, вертя в руках кинжал с длинным лезвием.

– Я вас предупреждал. Валькирии были непреклонными воительницами. Холодными как камень.

Несте еще удавалось выдерживать дыхание, однако ноги…

– У меня сейчас треснут кости ног.

– Вам трем осталось еще… двадцать секунд.

Кассиан посмотрел на часы на столике возле кувшина с водой – их принес Азриель. Певца теней на площадке не было, однако своим ученицам он оставил подробные и строгие предписания, чем заниматься.

У Несты горели и подкашивались ноги, но она направляла всю силу в пальцы ног, сосредотачиваясь только на дыхании… только на дыхании, как того требовало «Успокоение ума». Она искала место спокойствия вне мыслей о боли и изнемогающем теле, и это место было совсем близко, почти рядом. Нужно сосредоточиться еще усерднее, дышать еще глубже…

– Время! – объявил Кассиан, и три ученицы рухнули на землю. – Не важно, – засмеялся он.

– Сам бы попробовал, – огрызнулась распластавшаяся Гвин. – Вряд ли даже ты выдержал бы эти пытки.

– Кстати, спасибо за выписки, которые ты мне прислала. Я на площадке с самого рассвета и проделал все, о чем там говорится.

Вчера его не было на обеде. Вечером он не искал Несту, но после нескольких почти бессонных ночей она не возражала.

– Уж если мучить вас, я должен хотя бы испытать все на себе, – подмигнул им Кассиан. – Я знал, наступит такой момент, когда вы приметесь ворчать и скажете, что мне надо испытать это на своей шкуре.

– Неудивительно, что ты так выглядишь, – пробормотала Эмери, переворачиваясь на спину и устремляя взгляд в холодное осеннее небо.

Теплые деньки закончились, хотя настоящий холод еще не наступил. Солнце теперь лишь светило, но не согревало на пронизывающем ветру. Неста, которая тоже лежала на спине, жадно ловила каждую крупицу тепла, исходившую от солнечных лучей.

– Сочту это комплиментом, – ответил Кассиан.

От его улыбки Неста почувствовала знакомую тяжесть между ног. Кассиан перехватил ее взгляд, и улыбка сделалась более понимающей. Однако Несте он задал совсем другой вопрос:

– Если бы тебе нужно было дать имя мечу, какое бы ты выбрала?

– Серебряное Великолепие, – выпалила Гвин, хотя вопрос был задан не ей.

– Ты серьезно? – хмыкнула Эмери.

– А какое имя дала бы ты? – спросила Гвин.

Эмери задумалась.

– Истребитель Врагов или что-то в этом роде. Имя должно быть устрашающим.

– Ничуть не лучше!

Неста пока молчала, слушая шутливую перебранку подруг.

– Скажи, какое имя хуже: Истребитель Врагов или Серебряное Великолепие? – спросила у нее Гвин.

– Серебряное Великолепие, – ответила Неста.

Эмери просияла, а Гвин недовольно махнула рукой.

– А твое имя для меча? – снова спросил у Несты Кассиан.

– Зачем тебе понадобилось знать?

– Сделай одолжение, ответь.

Неста приподняла бровь, затем со всей искренностью сказала:

– Я бы назвала меч… Убийца.

На лице Кассиана мелькнуло разочарование.

– Не знаю, – пожала плечами Неста. – Неужели обязательно давать мечу имя?

– Просто ответь мне на вопрос: если бы тебе пришлось называть меч, как бы ты его назвала?

– Ты хочешь сделать ей подарок на День зимнего солнцестояния? – спросила Эмери.

– Нет.

Неста спрятала улыбку. Ей нравилось, когда они втроем нападали на Кассиана, словно львицы, атакующие весьма мускулистого и привлекательного льва.

– Тогда почему спрашиваешь? – поинтересовалась Гвин.

– Из любопытства, – хмуро ответил Кассиан.

Но почему у него напрягся подбородок? Тут что-то не так. Неспроста он задал ей этот вопрос. Почему вдруг ему понадобилось, чтобы она давала имя какому-то мечу?

– Передышка закончилась, – хлопнул в ладоши Кассиан. – А за вашу грубость вы проведете вдвое больше времени в валькирианской стойке на одном колене.

Эмери и Гвин застонали. Неста пристально посмотрела на Кассиана, затем приняла нужную позу.

Через два часа после окончания занятий, когда пот тек ручьем, а ноги отказывались держать тело, мысли Несты по-прежнему крутились вокруг вопроса Кассиана. Гвин и Эмери отправились пить воду, возобновив свою болтовню.