Она говорила «только соитие», а сама думала, что они могли бы немного полежать, обнявшись. Несколько минут, ощущая соприкосновение тел, прежде чем ее гордость повелела бы ему уйти.

Неста встала на колени, вперившись взглядом в дверь, и тишина была ей единственным ответом.

– Признайся, ты пустила его к себе в постель? – шепотом спросила Эмери.

Неста выполняла стойку на руках, напрягая мышцы живота и не давая туловищу опуститься. Вопрос Эмери заставил ее повернуть голову. Иллирианка стояла в такой же позе. Увидев растерянность на лице Несты, Эмери лишь усмехнулась. Справа от Несты упражнялась Гвин, которая тоже слышала вопрос и удивленно распахнула глаза.

Неста придала лицу бесстрастное выражение и опустилась на землю, сохраняя напряжение брюшных мышц, пока спина не соприкоснется с каменным полом.

– С чего ты взяла?

– Вы с Кассианом все утро страстно переглядываетесь. Трудно не заметить.

– Тебе показалось, – хмуро ответила Неста.

Ей стоило усилий не смотреть в ту часть площадки, где Кассиан занимался с Иланой и Лорелеей – жрицами, впервые пришедшими на урок. Он обучал их правильной постановке ног и сохранению равновесия. Занятия начались два часа назад. Неста дважды ловила на себе его взгляд, но всякий раз отводила глаза.

– Не показалось, – чуть слышным шепотом возразила Гвин, чтобы острый фэйский слух Кассиана не уловил.

Неста лишь выпучила глаза.

– Если не хочешь рассказывать об этом, то хоть расскажи про вчерашний день, – попросила Эмери. – Почему отменили занятия? Где ты весь день пропадала?

– Меня попросили держать это в секрете.

Раны, оставленные келпи, бесследно исчезли, избавив ее от необходимости что-то придумывать.

– Это было как-то связано с Сокровищницей, – сказала Гвин, чьи зеленовато-голубые глаза замечали слишком многое.

Неста промолчала, сочтя молчание достаточным ответом. Эмери тоже знала о Сокровищнице, но не больше, чем Гвин. Молчание Несты заставило ее нахмуриться, но она тут же задала новый вопрос:

– Так, значит, ты с ним не спала?

– Я этого не говорила. – Неста сделала новую стойку, подтянув туловище к коленям.

Эмери хмыкнула.

Щеки Несты вспыхнули. Эмери и Гвин переглянулись.

– Тебе понравилось? – спросила послушница.

Неста сделала еще одну стойку.

– Эмери! Гвин! – крикнул им Кассиан. – Если бы стойки у вас получались с такой же легкостью, как болтовня, вы бы давно все закончили.

Обе виновато улыбнулись, хором попросили прощения и возобновили занятия.

Взгляд Кассиана остановился на Несте. Она замерла. В пространстве между ними повисло напряжение. Сопение новеньких куда-то отодвинулось, голубой небосвод стал выше. Щеки едва ощущали прикосновение ветра.

– Тебя это тоже касается, Неста, – добавил Кассиан, кивнув на Эмери и Гвин. Обе изо всех сил крепились, чтобы не расхохотаться. – Повтори стойку еще пятнадцать раз.

Неста хмуро покосилась на подруг и продолжила упражнения. Потому-то она и старалась не смотреть в сторону Кассиана.

Его внимание вернулось к новеньким, но с каждым подъемом на вытянутых руках Неста подавляла в себе настойчивое желание посмотреть в его сторону. Она трижды сбивалась со счета. Придурок Кассиан!

– Если тебе трудно сосредоточиться… – начала Гвин.

– Помолчи, а? – пробормотала Неста.

– Я серьезно, – тихо засмеялась Гвин. – Минувшим вечером я узнала про новый валькирианский способ. Называется «Успокоение ума».

– И что это такое? – спросила Неста, вдавливая ладони в пол и стараясь не сгибать локти.

– Валькирии таким способом успокаивали ум и эмоции. Некоторые занимались этими упражнениями по три-четыре раза в день. Нужно просто сесть и дать своему уму затихнуть. Это помогает… сосредоточиться.

Эмери прыснула со смеху.

– Упражнять ум – разве такое возможно? – спросила Неста, пропустив мимо ушей намек Гвин.

Гвин прекратила заниматься. Ее дразнящая улыбка сменилась задумчивой.

– В общем-то, да. Это требует постоянных упражнений. Я тут просматривала для Мериллы одну книгу. Там была целая глава. Нужно глубоко дышать, затем почувствовать свое тело, а дальше его отпустить. Валькириям это помогало справляться с их страхами, быстрее приходить в себя после тяжелого сражения и одолевать внутренних демонов.

– Иллирианские воины такими упражнениями не занимаются, – тихо сказала Эмери. – Их головы всегда полны мыслями о битвах и расправе с противником. А после войны все стало только хуже. Теперь они готовятся к новой и укрепляют свои ряды.

– Валькирии считали, что излишние эмоции отвлекают. Особенно во время сражения, – продолжала Гвин. – Валькирии старались превратить свой ум в такое же оружие, как мечи и стрелы. Они учились сохранять невозмутимость. У каждой внутри был уголок спокойствия, куда они погружались в самый разгар битвы, что делало их непобедимыми.