Должно быть, он это увидел в разуме Несты.

– Я пыталась пробудить свою силу, – пробормотала Неста.

Все умолкли. Она еще никогда не говорила открыто о своей силе.

– А вместо силы откликнулась Маска.

– Подобное взывает к подобному, – еще раз повторила Фейра. – Твоя сила и сила Маски схожи. Потянувшись к одной, ты невольно потянулась и к другой.

– Стало быть, ты признаёшь, что твоя сила никуда не делась, – сухо заключила Амрена.

– Ты это и так знала. – Неста выдержала взгляд заместительницы Риза.

Кассиан почувствовал, что надо вмешаться, пока разговор не вылился в перепалку.

– Пожалуй, пока хватит расспросов. Пусть госпожа Смерть отдохнет.

– Не смешно, – прошипела Неста.

Собравшиеся напряглись.

– Зато легко запоминается, – подмигнул ей Кассиан.

Неста сердито вспыхнула, но это было человеческое чувство, которое Кассиан в любое время дня и ночи предпочел бы ее серебряному пламени. Предпочел бы видеть такую Несту, а не существо, вышедшее из воды и повелевающее легионом мертвецов.

Согласится ли с ним Неста, он не знал.

Неста осталась во дворце Риза на вершине горы, в недрах которой скрывался Каменный город. Фейра предложила ей переночевать здесь, поскольку во дворце было много света и открытых пространств, чего не скажешь о сумрачных краснокаменных коридорах Двора ветра.

Неста слишком устала и не стала возражать. У нее не было сил объяснять сестре, что Дом – ее друг, готовый возиться с нею и ублажать ее не хуже какой-нибудь старой няньки.

Она едва взглянула на просторную спальню, из окон которой открывался вид на горный склон, едва отметила красоту заснеженных вершин, залитых солнцем, и кровать с безупречной белизной подушек и простыней… Правда, она заметила огромную купальню, выходившую наружу. Вода в купальню подавалась из расщелины в скале и уходила к обрыву, превращаясь в водопад.

Над поверхностью поднимались клубы пара, такие зовущие и пахнущие лавандой. Мысли путались, но Несте хватило сообразительности раздеться и погрузиться в купель, чтобы вновь не запачкать простыни. Их наверняка сменили, ибо на прежние она повалилась в своих грязных, пропахших болотом доспехах, оставив глинистые пятна. Сейчас кровать сияла чистотой.

Неста погрузилась в купель, морщась: от воды саднило раны. Солнце за горными вершинами поменяло цвет с золотисто-белого на желтый. Оно торопилось в объятия земли. По небу плыли толстенькие пушистые облака. Окружающий мир окрасился в оранжевые и персиковые тона на фоне пурпурного неба. Неста потянулась к волосам, спутанным и запачканным илом, одновременно любуясь закатом. Такого красивого заката она еще не видела. Вода смывала с ее головы ошметки травы и ила вперемешку с глиной и уносила их дальше, к обрыву.

Вздохнув, Неста окунулась в воду с головой (ей тут же обожгло лицо) и принялась скрести волосы. Когда она вынырнула, чище они не стали. Она прищурилась, оглядывая бортик купальни. Там выстроились склянки со снадобьями для мытья волос и тела.

Взяв первую попавшуюся, Неста плеснула на руки. Ноздри наполнились ароматом мяты и розмарина. Она втерла пахучую смесь в волосы, чувствуя, как терпкий запах забирает напряжение, после чего взбила пену на своих густых прядях. Потом снова нырнула, увлекая за собой скопление пузырьков. Вынырнув уже с чистыми волосами, она потянулась к куску мыла со сладковатым миндальным запахом.

Каждую часть тела Неста намыливала дважды, и только посчитав, что смыла с кожи все следы болота, позволила себе еще раз полюбоваться закатом. Она застала самую красивую его часть: небо, раскрашенное в розовые, синие, золотистые и пурпурные тона. Ей захотелось наполниться красками заката и прогнать изнутри последние остатки тьмы Оридского болота.

Сила Маски. Неста никогда не ощущала чего-либо подобного. Келпи она хотя бы воспринимала как нечто реальное; ее ужас, гнев и отчаяние были вполне понятными, человеческими чувствами. Однако стоило ей надеть Маску, как все эти чувства напрочь исчезли. Неста стала чем-то бо́льшим; стала существом, которому не требовался воздух для дыхания и которое не понимало ненависти, любви, страха или горя.

Полное отсутствие чувств. Это состояние испугало ее сильнее, чем что-либо иное. Такое блаженное состояние отстраненности от всего.

Неста сглотнула. Она не призналась, зачем сидела и смотрела на Маску. А она созерцала пустоту Маски. Интересно, надевал ли кто-нибудь эту древнюю штучку не ради командования мертвецами, а просто чтобы освободиться от довлеющего разума?

Маска не лишила ее осознания себя. Неста убила келпи, поскольку хотела смерти этой твари. Но вся тяжесть случившегося – все эхо мыслей, ненависть и вина, кромсавшие ее, как ножи… они исчезли.

И это было так соблазнительно и прекрасно, это давало такую свободу, что Неста поняла: Маску необходимо уничтожить. Хотя бы ради собственного спасения.