– Не уверена насчет их доброты, – ответила Брайс. – Но они на нашей стороне. Мам, мне некогда сейчас объяснять. Просто поверь мне.

– Поверь ей, Эмбер, – повторил Рандалл, но по напряженным интонациям Хант понял, что замысел Брайс настораживает и его.

– Аталар, как только будешь готов, сразу начнем! – крикнула ему Брайс.

– Я думал, мне больше не придется раскочегаривать твою силу. Особенно теперь, когда у тебя появились дополнительные мощности.

– Не хочу тратить свои ресурсы, – призналась Брайс. – Ситуация в высшей степени критическая, и было бы глупо сейчас проверять новые способности.

– Держу пари, у тебя бы получилось! – крикнул против ветра Хант. – Но я не возражаю. Давай на счет «три».

Брайс замерла, расправив плечи.

Хант призвал силу молний. Он молился каждому богу, хотя до этого момента они плевать на него хотели. Сила его молний была знакомой и в то же время какой-то другой. «Огонь Хела», как назвал ее Аполлион.

Ответы. Наконец Хант узнал, что он собой представляет, почему он такой, а не какой-то иной, и почему только он владеет магией рукотворных молний – больше никто. Когда-то ею владели буревестники, тоже созданные Хелом, но астерии их истребили. А с гибелью Зофи на Мидгарде исчез последний буревестник.

Хотя воскрешение Гарпии, случившееся не без его косвенного участия (это лишь утяжелило груз его вины), доказывало, что у астериев есть иные способы поднимать мертвецов.

Если бы они заполучили больше его молний… Нет, он скорее умрет.

– Один… – выдохнул Хант и поднял руку, окутанную молниями.

Оракул назвала его «повелителем молний».

– Два…

Увидела ли Оракул в тот день его сущность и источник его силы?

«Ты напоминаешь мне давние времена. Тогда попадались такие вопрошающие». Тогда он не понял, что речь шла об истребленных буревестниках.

Это ветер так трепал теплую куртку Брайс? Или она дрожала, ожидая удара? Хант не позволил себе отвлекаться на раздумья.

– Три!

Он метнул в свою истинную пару сгусток молний.

Как в тот день, когда Брайс прыгнула из астерийского дворца и своего привычного мира в другой, молнии Ханта прошли через Рог на ее спине, через звезду на груди и ударили в портал.

Эмбер испуганно закричала. Даже Рандалл попятился. Но Хант продолжал посылать Брайс поток молний, не останавливаясь ни на мгновение.

– Откройся, – повелела порталу Брайс, и ветер понес ее голос.

В середине арки появилось темное пятно.

Хант без устали накачивал Брайс энергией молний. Пятно медленно ширилось.

Вплоть до недавнего момента Северный Разлом был настроен только на Хел. Но еще тогда, во дворце астериев, магическая энергия прошла не только через Рог, но и через звезду, способную связать с другим миром. Сейчас история повторилась, и Северный Разлом, подобно порталу в Вечном Дворце, переориентировался и мог открываться куда угодно. Теоретически это выглядело так. А на практике за эти тысячелетия никто и никогда даже не пытался заставить Северный Разлом соединить Мидгард с каким-то иным миром, помимо Хела.

– Хант, довольно! – крикнула Эмбер.

Не обращая на нее внимания, Хант послал Брайс очередную порцию силы молний. У Брайс вздыбились волосы, взметнув снежинки и льдинки, но она сохраняла сверхъестественное спокойствие, пока все пространство внутри арки не почернело.

Погасив молнии, Хант подбежал к Брайс и тоже встал перед стеной тьмы.

Тьмы, пронизанной крупицами звездного света.

По другую сторону портала появились очертания комнаты. В кресле перед очагом сидела женщина с золотисто-каштановыми волосами. А темнота отступила за окна ее комнаты и приняла вид ночного неба, усыпанного звездами.

Внезапное появление Брайс потрясло женщину – она изменилась в лице. Но Брайс лишь подняла руку и сказала:

– Привет, Неста.

* * *

Речная Королева сидела перед компьютерной панелью в командном центре своего дворца. Помещение, соединявшееся с западным шлюзом, было стерильным и чисто утилитарным. Никаких украшений. Вместо трона – обычный стул.

Вплоть до недавнего времени на этом стуле сидел дежурный оператор, но после резкого приказа королевы убраться его как ветром сдуло.

Тарион прекрасно знал, что шлюз легко отмыть и удалить все следы крови. Тело, выброшенное за пределы дворца, мгновенно станет добычей собеков, кружащих за окнами. «Водная разновидность жнецов», – мрачно подумал он.

Трудно сказать, подметила ли Сатия эти особенности, поняла ли, что сюда их привели только по причине легкости утилизации. Если и поняла, в ее лице ничего не изменилось.

Его жена попросту присела в учтивом реверансе. Изящество движений не вязалось с легинсами и белым кашемировым свитером, изрядно запачканным после странствий по пещерам и вдобавок порванным внизу.