Рунн не знал, что́ его разбудило. Может, какой-то звук, выбившийся из общего «пения» машин. Может, изменение в ритме ее дыхания, но… он почувствовал внутри странную тишину. Он приоткрыл воспаленные глаза – они тоже болели – и посмотрел на кровать.

Лидия по-прежнему лежала без сознания, все такая же мертвенно-бледная.

«Лидия», – мысленно позвал он.

Ответа не было. Рунн нагнулся к коленям и помассировал лицо. Пожалуй, лучше улечься прямо на пол. Лежать там удобнее, чем мучиться на стуле.

– Доброе утро, – сказал Флинн. – Хочешь кофе?

Рунн пробурчал что-то в знак согласия. Флинн похлопал его по спине и вышел. Дверь с шипением открылась и закрылась.

Боги, у него болело все тело! А выросшая кисть… Рунн смотрел на тонкие, непривычно бледные пальцы. Исчезли шрамы и узоры татуировки. Сама рука еще оставалась слабой, забирая на свое восстановление магическую силу, что появилась у него в крови в день совершения Нырка и до сих пор хранилась там.

Рунн согнул пальцы, поморщился, затем выпрямился и стал вращать шеей. На третьем витке, привычно бросив взгляд в сторону кровати, он увидел, что Лидия смотрит на него.

Он замер.

Ее золотистые глаза помутились от боли и усталости, но они были открыты, а сама она… она…

Рунн заморгал, проверяя, что это ему не приснилось.

– Я жива или мертва? – хриплым голосом спросила Лидия.

Ему сдавило грудь.

– Жива, – шепотом ответил Рунн, у которого начали дрожать руки.

Губы Лидии слегка изогнулись. Казалось, даже это требовало от нее усилий. Тяжесть, только что отпустившая Рунна, навалилась снова, но уже иного свойства. Тяжесть осознания того, кем для него была Лидия и что она сделала для их спасения.

Перед ним лежала Лань. Само это прозвище еще недавно заставляло его морщиться. А сейчас он испытывал неимоверное облегчение оттого, что она жива. Рунн вспомнил свою недавнюю ненависть к ней и удивился. Как он мог ненавидеть ту, чья жизнь значила для него больше, чем собственная.

Остекленевшие глаза Лидии оглядели помещение без окон, медицинскую аппаратуру и трубки, тянущиеся к ее телу. Она раздула ноздри, обнюхивая комнату и пытаясь уловить что-то еще, помимо запахов дезинфицирующих средств и лекарств. Глаза ее немного прояснились. Может, почуяла какой-то знакомый запах?

– Где мы находимся? – едва слышно спросила Лидия.

Вопрос удивил Рунна. Она же планировала их побег. Неужели ранение повлияло на мозг? До этого мгновения он даже не задумывался о потенциальных мозговых нарушениях. А ведь ее мозг столько времени не получал кислородного питания.

– Мы на борту «Коня Глубин», – как можно мягче ответил Рунн.

Лидия дернулась.

Она сорвала с себя датчики, выдернула иглы капельниц, отчего из руки хлынула кровь. Аппаратура, выбитая из привычного ритма, отчаянно сигналила, перемигиваясь индикаторами. Рунн не успел удержать Лидию; она спрыгнула с кровати и помчалась к двери.

Матовая стеклянная дверь с шипением открылась. Флинн, принесший две чашки кофе, едва сумел отскочить в сторону.

– Что за Хел? – пробормотал он.

Лидию шатало. Она едва держалась на ногах. Рунну не оставалось иного, как последовать за ней.

Коридор в это время был почти пуст. Несколько медведьм удивленно вскрикнули, увидев куда-то спешащую пациентку в голубом халате. Она то и дело натыкалась на стены, двигаясь с неуклюжестью новорожденной лани. Медведьмы воссоздавали ее ноги заново – можно сказать, это были ее первые шаги на новых ногах.

– Что за Хел? – повторил Флинн, идя за Рунном.

От него вкусно пахло кофе: отскакивая в сторону, он выплеснул его на себя.

Лидия добралась до выхода на лестницу. Прежде чем дверь за ней закрылась, Рунн увидел, что она споткнулась и чуть не упала, но затем встала и пошла дальше.

– Лидия! – хрипло крикнул Рунн.

Каждый шаг обжигал ему легкие. Сейчас ему было плевать на собственное тело, не успевшее восстановиться.

Когда он выбрался на лестницу, Лидия была уже далеко. Ее длинные босые ноги мелькали на серых ступеньках.

Она неутомимо поднималась вверх, либо не замечая приближавшегося Рунна, либо не придавая этому значения. Поднявшись еще на один этаж, она открыла неприметную дверь и выбралась в коридор. Все, кто там находился, были в обычной гражданской одежде. Увидев Лидию и Рунна, они прижимались к стенам, освобождая дорогу. Сами стены были покрыты яркими рисунками и объявлениями.

Лидия тяжело дышала и почему-то всхлипывала. Она вытягивала шею, заглядывая в окна помещений, мимо которых проходила. На деревянных дверях висели таблички: «Третий класс», «Седьмой класс», «Пятый класс».

Она остановилась, взявшись за дверной косяк и приникнув лицом к стеклу. Наконец-то Рунн ее нагнал.

На этой табличке значилось: «Девятый класс».