– Доступ к древним книгам и манускриптам был не только у тебя. Коллекция Джезибы Роги – жалкие крохи по сравнению с моей, а моя – такие же жалкие крохи по сравнению с тем, что собрано на Аваллене. Я долго изучал эту тему и сделал ряд выводов.

– Рада за тебя. Ты просто гений.

На кончиках отцовских пальцев затрещал огонь. Таким огнем он в детстве «вразумлял» Рунна. Брайс быстро прогнала эту мысль.

– На твоем месте я бы воздержался от дерзостей, – предупредил ее отец. – Твоя жизнь сейчас целиком зависит от моей доброй воли.

Брайс почувствовала, как в ее кишках забурлило что-то маслянистое и тошнотворное. Как бы ни называлась игра, затеянная ими… в этом раунде победа досталась Королю Осени.

– А ты еще хуже, чем я думала.

Он взял записную книжку в зеленом переплете и резко открыл. Страницы были испещрены записями результатов экспериментов и сопутствующими размышлениями. Такие же записи покрывали листы бумаги, лежащие стопкой под книжкой. Король Осени принялся листать страницы. Брайс думала, что сейчас последует вспышка гнева. Но он приторно-учтивым тоном произнес:

– Ты меня утомила. Ступай к себе.

Когда Ястреб оставил дверь камеры открытой, Хант понял, чего ожидать. Понимание усилилось, когда всех троих снова сбросили на грязный пол. Рунн ударился покалеченной рукой и застонал.

Все делалось ради того, чтобы сломить Ханта и подчинить воле Ригелуса. Медленное воздействие на его решимость. Смотри, как из-за тебя мучаются твои друзья. Расчет был прост: измотать его этим зрелищем, пока не начнет умолять палачей прекратить, пока не станет предлагать что угодно, только бы спасти Рунна и Баксиана.

– Поднимайтесь! – приказал Ястреб, остановившись в проеме двери.

Мордок и несколько волкожутней спустились в камеру. Они не стали ждать, пока Хант подчинится приказу Ястреба, и сразу направились к ангелу, сверкая серебристыми дротиками на мундирах.

Хант оскалил зубы. Увидев его лицо, трое волкожутней попятились. Сейчас на них смотрел Умбра Мортис, измученный, но не сломленный.

Даже Мордок со всеми его серебряными дротиками предусмотрительно остановился.

У Ханта дрожали ноги, все тело ныло от боли, но он стоял. Едва выросшие крылья дрогнули, пытаясь гневно расправиться. Пусть вина целиком лежит на нем, он будет бороться до последнего.

– Ригелус пригласил на аудиенцию, – изрек Ястреб, постучав по невидимым часам на тонком запястье. – Лучше не заставлять его лучезарность ждать.

Хант не представлял, как Рунну и Баксиану удается держаться на ногах. Они стонали, шипели, но держались. Хант мельком взглянул на Баксиана. Крылья Изверга полностью отросли, но были такими же слабыми, как у Ханта. Баксиан плотно сжал их, чтобы не повредить.

Хант почти не надеялся, что их крылья доживут до возвращения в камеру. Однако лучше снова лишиться крыльев, чем потерять Рунна. Простит ли ему Брайс, если он позволит ее брату умереть? Простит ли он сам себе?

Ответ он уже знал.

Цепи узников отсоединили от стены. Мордок направил пистолет в голову Ханта. Двое волкожутней взяли на мушку Баксиана и Рунна.

Хант поймал измученный, полный боли взгляд фэйского принца. Как они одолеют небольшую лестницу и доберутся туда, где стоял Ястреб?

«Рад был с тобой познакомиться, Аталар».

Голос принца звучал совсем глухо. Наверное, телепатическое общение сейчас отнимало у него много драгоценной энергии. А может, причиной были горсианские кандалы.

Похоже, Рунн каким-то образом догадывался о своей участи и вряд ли собирался бороться за жизнь.

– Друзья, шаг за шагом, – пробормотал Баксиан, когда они подошли к основанию лестницы.

Ханту было противно упираться рукой в холодную каменную стену, но подниматься без опоры он не мог. Он ненавидел свое прерывистое дыхание, неслышимые стоны в теле. Каждый раз ему требовалось сделать усилие, чтобы поднять ногу.

Но он следовал совету Баксиана. Шаг за шагом.

Ухмыляющаяся физиономия Ястреба была уже совсем рядом. Мордок и волкожутни по-прежнему держали узников на мушке.

– Прошу сюда, друзья. – Ястреб издевательски поклонился.

Мордок хихикнул, тварь поганая.

Хант вышел в коридор. От усилий, затраченных на подъем по лестнице, кружилась голова. И от дрянной, скудной еды. Миска жидкой похлебки и кусок черствого хлеба – это все, что им дали утром. Куинлан наверняка отпустила бы язвительную шуточку по этому поводу. Он почти слышал, как она спрашивает у Ястреба: «Эй, птичка, а где моя пицца?»

Хант невольно усмехнулся, заработав недоуменный взгляд обернувшегося Ястреба.

Рунн спотыкался и едва не падал. Два волкожутня подскочили к нему, удержав от «поцелуя» с каменным полом. Ноги фэйского принца скребли по полу. Он делал слабые попытки встать, но тело отказывалось слушаться.

Хант мог лишь смотреть, как те же волкожутни поволокли Рунна дальше, словно мешок.