— Не злись, док, — Артём ухмыляется. Как сильно я скучала за этой беззаботной и любимой улыбкой, засранца. — Всё под контролем.

Артём

«…Богатенький мальчик с золотой ложкой во рту. Ты так сильно был занят собственной значимостью, что не замечал ничего вокруг себя. Ты знал, что Игнат подобрал меня, беспризорника, на улице и вырастил? Конечно, я не был для него настоящим сыном. Так, зверушка на побегушках. Щенок, которого приласкали и обогрели. Я заглядывал ему в рот и мечтал оказаться на твоём месте…»

Где я свернул не туда? Когда так ослеп, что не замечал в кругу близких предателя? Майкл был не просто близким. Заместитель. Друг. Брат.

Доверял мудаку всецело. Бля, да я под пулю подставился ради него, а оно вон как!

Мы хуеву тучу раз вытаскивали друг друга из дерьма, прикрывали, помогали. Ёбаные «Инь-Янь». Выходит, все годы он ненавидел меня? Мечтал убрать и занять место? Какого хуя я как слепошара не замечал этого?

А та тема с вертолётом? Сука, неужели тоже его рук дело? Если б не Сара, сдох ещё б там. А чё потом? Клан приплыл бы в его ручки, а с Сарой чё? Грохнул?

Злость, которую давлю, пытаясь жить дальше, снова просыпается.

На этом гнида не остановилась, он решил убрать сначала мою жену, а потом и меня самого. Как посмел гондон пальцем прикоснуться к Саре? Откуда столько духа похищать мою жену?! На неё смотреть никто не имеет права, ни то, что грабли свои грязные протягивать. Неужели думал получится? Всё с рук сойдёт?

Не-а, нихуя. Никакая паскуда никогда не сможет навредить Князевым.

— Тёма, — шёпот перебивает агрессивные голоса в голове. — С днём рождения, любимый!

Мягкие поцелуи на шее и тёплые пальцы жены на щеке — лучшее начало грёбаного дня рождения.

Двадцать шестое января.

Мне всегда было поебать на собственный праздник, но походу всё изменилось. Теперь заботливая жена ж есть.

— Не буди зверя, Лиса, — ухмыляясь, впиваюсь взглядом в беременную жёнушку.

— У меня сюрприз! — произносит заговорщицки. — Вставай.

— Давай сначала в постели мужа поздравишь, — протянув ладонь оставляю смачный шлепок на аппетитной заднице. — Что у нас под маечкой?

— Ну Артём, прекрати! — убирает мои лапы, что пробираются под светлый клочок одежды, еле выдерживающий пышные сиськи. — Хочу показать тебе кое-что.

— Покажи сейчас, я только за, — оттягиваю торчащий сквозь ткань сосок.

— Не забывай про швы, дурень, нельзя напрягаться. Давай, идём, тебе понравится, обещаю, — спорить с дьяволицей нет смысла. Если Сара вбила чёт в свою неуёмную головушку, то не отстанет. Поднимаюсь, стиснув зубы, сраный огнестрел даёт о себе знать постоянно. — А это, потому что не соблюдаешь предписания Дяди Паши. Знаешь, вот так тебе и надо, Князев. Пусть болит, а ты побольше нарушай режим вместо того, чтобы лежать и позволить организму отдохнуть! Мы всего несколько дней, как вернулись домой из больницы, а ты уже не вылазишь из своего клана. Вот, где ты опять шлялся пол ночи, а? — изрекает с грозным видом, заметив, как морщусь.

— Щас получишь и не посмотрю, что сына моего носишь, — предостерегающе шиплю.

В ответ жена только высовывает язык, по дороге в ванную, придерживая своего инвалида под локоть.

— Та-дам! — первой заскакивает внутрь, демонстрируя раскрытыми ладонями надпись на зеркале:

— «Sex is ART» — произносим вслух одновременно.

— Пала всё-таки от чар Арта младшего? — расплываюсь во все тридцать два. — А помнишь, как ломалась?

— Ты преследовал меня! — восклицает, выпучивая глаза. — Я не ломалась, а пыталась спастись от тебя, маньяка.

— Текла, но строила из себя недотрогу, — продолжаю морально давить, зная, как она бесится от пошлого и безобразного напора.

— Прекрати говорить свои мерзости, Князев! — дёргает плечом, ровно в тот момент, когда жду. Выучил все лисьи повадки как свои собственные.

— А как сладко стонала, когда сорвал целку… — тяну пальцем за резинку шорт поближе.

Лиса демонстративно закрывает уши руками.

— Ничего не слышу. Бла-бла-бла.

— Иди ко мне, дурная, — притягиваю к себе бестию и жадно целую в губы. Против желаний не попрёшь, поэтому, подхватываю за чутка раздавшуюся талию и усаживаю на раковину. — Мы женаты, ты беременна, но продолжаешь стесняться? Это смешно, Сар.

— Артё-ё-ё-м! Швы разойдутся. И так еле стоишь, — непривычно видеть свою кобру смущающейся. Заводит охренеть как сильно, член в штанах дёргается, сообщая о мгновенной готовности.

— Да похуй, — выдыхаю в сладкую шею. Кусаю нежную кожу оттягивая зубами. — Хочу тебя.

Не дожидаясь разрешения, которое мне, кстати, нахер не нужно, развожу стройные ножки в сторону и устраиваюсь меж них.

— Стой! Стой, пожалуйста. Ты говорил, что с утра куда-то отъедешь по делам. Забыл?

Не забыл.

Хотел отсрочить момент ещё на подольше.

Сука, время играет против меня.