— Привезли? — переспрашиваю встрепенувшись, пока девушка осторожно подкатывает столик с едой.

— Сначала ты съешь этот суп, а потом я расскажу. Договорились?

— Баш на баш предлагаете? — скептически выгибаю бровь. Манипулятор. Мужчина начинает смеяться и кивать головой. Я соглашаюсь. Съедаю всё, что принесли и только во время процесса приёма пищи понимаю, что действительно была голодна. Жевать и раскрывать рот для ложки больно и неприятно, но я ем, стараясь игнорировать всё вокруг. — Свою часть уговора выполнила, — сообщаю, откладывая ложку.

— Салазар привёз Князева под утро, почти без сознания, — сообщает как ни в чём не бывало, а у меня весь завтрак подкатывает назад к горлу. — Так, милочка. Стоять. Никакой паники, всё хорошо с твоим ненаглядным. Швы всего на всего у засранца разошлись. Пол ночи прошлялся, где-то, всё никак со своим кланом расстаться не мог. Спит сейчас, неугомонный. Пришлось под наркозом зашивать, а то буянил, к тебе всё рвался.

— Понятно. С ним… всё будет хорошо? — наивный вопрос вырывается сам по себе.

— С ним уже всё хорошо, — странная и слишком счастливая улыбка озаряет взрослое лицо. — Ладно. Отдыхай, золотце.

Хороший дядя Паша человек. Артёма любит, хоть и прячется порой за своей ворчливостью. Меня принял, возится, как с родной. Видно, что переживает за Тёму и происходящее. Тоже, ведь, живой человек, а не робот.

Доктор уходит, я снова остаюсь одна, наедине со своим грузом.

Ведомая диким порывом увидеть Артёма, придвигаюсь к краю постели и спускаюсь на холодный кафель босыми ногами. Моей обуви в поле зрения нет, как и одежды. Надет только больничный халат, болтающийся во все стороны из-за слишком большого размера. Оглядевшись по сторонам, не обнаруживаю ни тапочек, ни даже носков. Дядя Паша не рассчитывал, что пойду на поиски мужа. Но именно это я и собираюсь сделать.

Встаю на носочки и тихо выхожу, как пробравшийся в чужой дом воришка. Сквозняк тянет по полу, пальцы ног мгновенно холодеют, поэтому, оказавшись за пределами палаты осматриваюсь по сторонам, хочется побыстрее попасть в палату Тёмы.

Длинный коридор, по которому меня вчера привезли на каталке после осмотра, кажется бесконечным со множеством дверей. Я могла, и сама дойти, но врачи настояли, что нужен покой, поэтому уложили в постель тоже самостоятельно.

Придерживаясь за бежевую стену, тихонько иду к соседней двери, распахнув вижу лежащего парня, но это не Артём. Так и со следующими тремя покоями. Перехожу на противоположную сторону не собираясь сдаваться и веду тщательный осмотр палат. Каждая, куда заглядываю оказывается с пациентом и все мужчины. Кто-то спит, кто-то удивлённо смотрит, вытаращившись во все глаза, явно не ожидая увидеть босоногую посетительницу. И все, как на подбор, с перевязанными частями тела. Чувствуя себя, безумно неловко извиняюсь, что побеспокоила и спешно ретируюсь.

Артём оказывается в палате напротив моей, блин. Нужно было сразу проверить именно её! К моменту, когда я захожу к мужу, ноги совсем околевшие.

Тёма безмятежно спит, не реагирует даже, от шума закрывшейся двери. Тихо подхожу к кровати осматривая своего бандюка. Такой красивый. Мужественный. Грозный. Даже, когда отдыхает.

Сердце щемит в груди от нахлынувших чувств.

Я люблю его.

Так сильно люблю, что хочется разрыдаться. Расцеловать, прижаться и больше никогда не расставаться.

Но, прежде хорошенько избить, за то, что оставил меня на несколько дней дома одну!..

Я так тосковала по его запаху, прикосновениям, шелестящему как осенняя листва голосу.

Осторожно забираюсь на больничную койку и как беспризорный котёнок, ложась с краешка, жмусь к мужу, в поисках бессознательной защиты. Знаю, что так делать нельзя. Дядь Паша увидит и будет ругаться, но только рядом с Артом я чувствую себя в безопасности. По-настоящему.

— Мне приснился такой ужасный сон, Артём. Что он догнал. Навредил. Я чувствовала его руки на своей шее, — тихо шепчу, едва шевеля губами. Горячая слеза стекает по щеке на мужское плечо, подавляю всхлип, чтобы не разрыдаться во весь голос. Вытягиваю руку и переплетаю наши пальцы.

Не знаю сколько проходит времени, но по ощущениям лежу вот так тайком я долго. Дышу через раз, как провинившийся ребёнок, который боится быть пойманным. Вдруг за дверью услышат и вернут насильно в свою палату?

А я тут быть хочу.

Рядом с Артёмом.

Одной страшно, плохо.

Очень.

Со временем мышцы расслабляются, я успокаиваюсь. Дыхание выравнивается точь-в-точь, как у Тёмы. Кажется, что даже наши сердца стучат в унисон.

Рядом с ним мне так хорошо…

Замечаю, что веки всё чаще опускаются вниз, клонит в сон, а я не сопротивляюсь, поддаюсь и сладко выдохнув засыпаю.

Лёгонькие поцелуи на лбу и виске вырывают из безмятежности, а поглаживания по щеке вызывают трепет.

— Артёмушка, — шепчу, открыв глаза.