На дрожащих ногах, норовивших вот-вот подкоситься, она с трудом прошагала в прилегающую к раздевалке душевую. Остановившись перед зеркалом, Ада заглянула в отражение – и ужаснулась.

Перед ней стояла чужая, совершенно незнакомая девушка с растёкшимся макияжем и некрасиво размазавшейся от слёз тушью. На нежной, светлой коже проступали багровые следы дерзких, нетерпеливых рук. А нарочно оставленные метки на шее и груди – как напоминание на будущее.

Неожиданно подкатившая тошнота скрутила девушку над раковиной, заставляя страдать от рвотных позывов. Её выворачивало вхолостую – пустой желудок не давал ни малейшего облегчения.

Несколько долгих секунд она стояла, тяжело дыша, вцепившись в край раковины. Грудь вздымалась, колени подгибались, но постепенно дыхание выровнялось. Когда спазмы отступили, Ада медленно выпрямилась, вытерла рот – и в очередной раз встретилась взглядом со своим опустошённым отражением.

Будто наблюдая со стороны, Адалин приводила себя в порядок – насколько это позволяло текущее состояние. Девушка хотела доказать всем, что она не та, кого можно запугать. Она, чёрт возьми, дочь Константина Князева – человека, перед которым в страхе трясётся весь Нью-Йорк!

Запястья саднили, но фигуристка надела запасной сценический костюм. Ада плохо помнила, как наносила макияж и сооружала причёску из подручных средств. Тонкие пальцы беспощадно дрожали, когда она зашнуровывала коньки, заботливо подаренные отцом.

На душе творился настоящий раздрай, но Делла вышла на лёд – несмотря на предупреждения насильников.

Правда, бедная Адалин не знала, что ход событий пойдёт своим, заранее задуманным путём. Ей не суждено было стать олимпийской чемпионкой.

Судьба без сожалений топила девушку снова и снова, не давая возможности поднять голову над водой.

Из-за напряжения между партнёрами, тумана в голове и отсутствия синхронности во время броска Адалин неправильно рассчитала приземление – и полёт превратился в трагическое падение.

Острая вспышка чудовищной боли пронзила позвоночник, выбив весь воздух из лёгких. Всё расплылось в кровавой дымке.

Единственное, что она помнила потом, – это шум в ушах и чужие крики. А ещё – тёплая, стекающая кровь из разбитой головы и адски горящая рука, разрезанная лезвием партнёра.

Получив тяжёлые травмы, Адалин долго восстанавливалась, но больше не могла встать на лёд.

На этом талантливой фигуристке, когда-то подающей огромные надежды, пришлось попрощаться с карьерой.

Ада наивно полагала, что жизнь закончена, раз она не сможет вернуться в спорт.

Но вселенная на этом не остановилась.

Самое страшное оказалось другим…

Убийство любимого отца в тот же день сломало Деллу окончательно. В один миг она лишилась не только мечты, но и семьи.

Так наивная девочка, мечтающая о звёздной карьере, исчезла навсегда…

– Я же… говорила! – произношу, гундося сквозь слёзы и бегущие из носа сопли. – Не могу! Говорила тебе!

Сильные руки вдруг поднимают вверх – без предупреждения. Джон обхватывает меня за спину и колени, унося прочь с обманчиво гладкого льда.

Дыхание предательски перехватывает от неожиданности происходящего.

Слишком много всего произошло за какие-то полчаса…

– Отпусти! – плечи трясутся от истеричных рыданий. Внутри будто собирается торнадо из всевозможных эмоций, разрывающих на мелкие кусочки изнутри. Там заняли почётное место: стыд, злость, ненависть к Грею и самой себе, обида на весь белый свет за несправедливость судьбы.

Мафиози никак не реагирует на мои крики, но и не останавливается. Крепко удерживая, уверенным шагом несёт нас на сушу.

Почему вселенная так жестока? Неужели я не могу быть счастливой? Добиться успеха в карьере? Заниматься любимым делом? Быть просто любимой – без ужасающих воспоминаний прошлого?

Неужели я заслужила оказаться круглой сиротой, без отцовской любви и поддержки? Остаться одной на всём белом свете? Начинать жизнь с нуля?

– Поставь меня! – не справившись с эмоциями, ударяю в мужскую грудь, но это не приносит ни облегчения, ни результата. – Отвали, я сказала!

– Тише, – стальным голосом чеканит Грей.

Его холодный и властный тон ещё сильнее драконит, вынуждая колошматить мужчину пуще прежнего.

– Ненавижу тебя! – срываюсь на ещё более громкий крик, отчего кашель раздирает горло. – Ты же обещал! Чёртов обманщик!

Слёзы вкупе с невыносимой душевной болью размывают всё вокруг. Я уже не вижу ни лица мафиози, ни местности вокруг. Я буквально плавлюсь – одновременно от злости и горького разочарования к тому, что сладкими речами наобещал золотых гор, а в итоге бросил.

Вот и вся суть мужчин…

– Мудак я редкостный, – доносится откуда-то сверху низкий голос. – Облажался, Красивая.

– Я доверилась тебе!.. – заикаюсь на каждом слове, но продолжаю выговаривать. – Говорила же, что боюсь!.. А ты!.. Ты меня предал!

Хочется выть от бессилия и обиды, обволакивающей каждую клеточку тела.