И, услышав, как Джон втягивает аромат моей кожи, словно маньяк, дорвавшийся до желанной жертвы, тоже не произношу других звуков, кроме как громкое дыхание и нетерпеливые всхлипы. А ещё – не говорю убрать руки, когда они забираются под одежду, поглаживая линию позвоночника.

В это мгновение кажется, что наконец-то всё хорошо. Нет, не так – кажется, что лучше и быть не может. Я снова в безопасном коконе, и впереди – спокойствие, да умиротворение в моём маленьком мирке на Аляске, где есть мы с Джоном и больше никого на всём белом свете.

Однако у вселенной свои планы, в которые счастье невезучей Адалин не входит.

Вибрирующий телефон уведомляет о входящем звонке от старшего брата.

Чёрт… Артём…

Дом – это не место,

дом – это люди,

которые рядом.

Тибор Фишер

Нужно ли говорить, какой жгучий стыд я испытала, увидев входящий звонок от старшего брата? А объяснять, что творилось внутри, когда Джон разговаривал с Артёмом?

Быстро спрыгнув со стола, я отошла в сторону и, затаившись в уголочке, подслушивала мужской разговор, борясь с колотящимся сердцем.

В голове тем временем стремительно проносились картины нашего поцелуя.

Как я могла поддаться ему? Добровольно сдаться в сети, ещё и сгорать от трепета в груди?

Что, чёрт возьми, происходит, Делла? Я не узнаю тебя!

Приехав в этот дом, у меня была грандиозная цель – поставить Грея на ноги, а после зажить спокойной и счастливой жизнью, без надзора.

Что изменилось сейчас? Каким образом я превратилась в ведомую размазню? В какой момент запуталась, чего хочу от этой жизни? Впервые у меня нет чёткой цели, а та, что имелась, куда-то бесследно исчезла.

Единственное, что я чётко понимаю: происходящее – ужасно неправильно. Джон – друг моего брата, а я – всего лишь его врач. Если этого факта недостаточно, то как насчёт того, что Грей – мафиози, а я поклялась не иметь с ними ничего общего?

Ох, дурная, Адалин! Похоже, отбила себе последние мозги, раз не видишь очевидного. Моё поведение – недопустимо. И мне страшно от одной мысли, что я, возможно, готова к большему. Насколько далеко могу зайти? К чему привёл бы этот поцелуй, если бы не звонок от Арта?

Нельзя… Так нельзя!

– Через пару-тройку дней? – долетает обрывок слов, привлекая внимание. Подняв голову, я уставляюсь на вальяжно восседающего за столом Джона с широко расставленными ногами.

Ой, вы поглядите на этого Альфу, ведущего переговоры.

– Чё, долго? Думал дать время, чтоб вы закончили все дела, – слышится голос братца из динамика. – У меня всё готово, но, если тебе уже пиздец как лом там торчать, можно переиграть.

Мы возвращаемся? Об этом идёт речь?

В груди начинает неприятно давить, спирая дыхание. К своему ужасу я понимаю, что причина тому – не радость и облегчение, а наоборот – вселенское разочарование.

Пара несчастных дней – и я окажусь в Нью-Рошелле рядом с Алексом.

Где радость? Где счастливое представление совместного свободного будущего? Почему вместо желания прыгать от счастья я хочу плакать?

Почувствовав на себе взгляд, я непроизвольно поднимаю глаза на Джона. Мафиози внимательно впивается в меня, будто хочет залезть в голову и прочесть мысли.

– Не надо, – наконец отвечает он Арту, не прерывая зрительного контакта. – Пару дней – нормально.

– В Чикаго, походу, вместе полетим, – всё тот же голос из трубки. – С Адамом побазарить надо, чтоб лишнего не надумал. Ты чё как? Не против?

Остальной их разговор и грядущие планы мне становятся безразличны. Развернувшись, я отталкиваюсь от стены и стремительным шагом выхожу из кухни, поборов желание перейти на бег. Нужно побыть одной. Переварить сегодняшний день и всю происходящую чертовщину.

Заперевшись в спальне, я сбрасываю ботинки и снимаю кофту, отшвыривая шмотки в сторону, потому что тело полыхает. Однако это не помогает. Стоя в майке, я всё равно ощущаю неимоверно давящую со всех сторон духоту. По этой причине следом слетают и брюки.

Эффект – тот же.

Оставшись в одном нижнем белье, мне хочется содрать с себя кожу, лишь бы избавиться от неприятного липкого чувства. В голове даже пробегает мысль: не пойти ли залезть в морозильную камеру?

Вот Грей удивится моему внешнему полуголому виду. Наверняка заценит – ведь он тот ещё бабник и, судя по всему, извращенец. Хотя… если учитывать, что мафиози ещё ни разу до меня не домогался (кроме случаев с поцелуем, которые произошли добровольно), не такой уж Джон и развратник.

А может, я его тупо не привлекаю как женщина?

Тогда почему он лез своим языком в мой рот дважды?

«Кхм-кхм», – ехидно привлекает внимание внутренняя заноза. – «Ты – единственная особь женского пола поблизости. На безрыбье, как говорится, и рак – рыба. Сильно не обольщайся».