Развернувшись, отношу горячие чашки с ароматным чаем на стол, надеясь, что виновник разговора не слышал моих слов и не сделал неверные выводы. Однако, подойдя ближе, становится ясно, что мои надежды напрасны. Джон пристально впивается в меня своими глазёнками. И в его взгляде читается что-то такое, будто он долго этого добивался – и наконец-то получил тому подтверждение.
Чёрт, похоже, всё-таки слышал.
Чай мы пьём в основном молча. Я предлагаю Астрее поужинать чем-нибудь более серьёзным, нежели тосты с сыром, но она отказывается, ссылаясь на то, что будет ужинать дома с мамой. Говорит, у них такая традиция.
Уже в дверях я расплачиваюсь с помощницей, дополнительно дав хорошие чаевые за проделанную работу. Также мы договариваемся, что перед нашим отъездом Астрея придёт ещё раз и поможет мне прибраться и оставить дом в чистоте.
– Посмотрим фильм? – предлагает Грей, едва захлопывается входная дверь.
– Эм… какой? – мямлю, неловко переминаясь с ноги на ногу.
Признаться честно, меня до сих пор гложет ситуация с тем, что Джон с вероятностью в девяносто девять и девять десятых процента услышал слова, сказанные Астрее. Надеюсь, он не воспринял мои предупреждения как нечто иное. Ревность, например? Ведь это совершенно не так!
Не удосужившись перечислить хотя бы пару вариантов, мафиози разворачивается и уходит в сторону гостиной, небрежно бросив через плечо:
– С меня фильм, с тебя – попкорн.
Сжав кулаки, трясу ими несколько раз, поборов желание броситься на Грея со спины и избить. Вернувшись на кухню, достаю из шкафчика две пачки попкорна и закидываю их в микроволновку.
Какого фига предложение о совместном просмотре выглядело как угроза? Или принуждение? Где моё законное право на отказ?
А вдруг Джон обиделся, что я не позволила ему протянуть свои лапища к наивной девочке?
Блин, похоже на то…
Мы здесь столько времени, а у него не было женщины. Дьявол, как я об этом раньше не подумала? Стоп. А почему меня должно это волновать?
Должно, Адалин. Ещё как должно. Единственная особь противоположного пола рядом с Греем – это ты.
Мои нервы окончательно сдают под раздавшийся писк микроволновки, оповещающий о готовности. Вытащив увеличенные в размере пачки, открываю их и высыпаю содержимое в стеклянную чашу.
В гостиную я плетусь с напрочь отбившимся желанием что-либо смотреть. Хочется подняться наверх и запереться в спальне.
Он же не начнёт приставать?..
Ох, дурная! Разве Джон хоть раз давал повод волноваться? Приставал? Принуждал к чему-то? Кроме периодически бросаемых пошлых шуточек – нет ни единого намёка, что я могу его привлекать. Вот Астрея – да. Такая красотка понравится даже самому искушённому.
Мафиози я нахожу развалившимся на огромном кожаном диване перед плазмой. Он уже включил фильм, но поставил на паузу и, судя по всему, ждёт меня.
В гостиной царит уют и чистота после генеральной уборки. Так приятно смотреть на плоды своих трудов.
Рядом с Джоном лежат два аккуратно сложенных пледа: один тёмно-синий, другой – с оленьим узором. Банальное внимание к мелочам заставляет зачерствевшее сердце дрогнуть. Он подготовился к просмотру и подумал о том, чтобы я не мёрзла?
– Что выбрал? – спрашиваю, едва скрывая подозрение в голосе. И да, я не сажусь, всё ещё помня мысли о том, что у Грея давно не было женщины.
– Классику, – тянет, едва заметно усмехаясь. – «Астрал». Первый.
– Ты издеваешься? – выдыхаю, желая бросить чашку прямо в него и свалить в закат. – Я не смотрю ужастики.
– Отлично, – отвечает, как будто это именно то, чего он хотел. – Повеселимся. Садись давай.
– Нет, я боюсь, – выпаливаю, не обдумав. Сама без понятия, речь про кино или мои накрученные мысли.
– Делла, это дерьмо даже сложно назвать ужастиком, – протягивает немного раздражённо. – Тебе понравится. Падай рядом.
– Зачем тогда включил? – сглотнув, сжимаю чашку в руках покрепче.
– Мне встать и помочь тебе расположиться? – наклоняет голову на бок, без единого намёка на шутку.
Он знает, как бесит меня командирский тон и угрозы – и действует назло. Без понятия, что движет мною, когда на ватных ногах я всё-таки подхожу к дивану и сажусь. Зачем-то беру плед с оленями и устраиваюсь перед журнальным столиком, подальше от него.
Фильм начинается, и поначалу всё кажется безобидным. Но это только кажется.
Камера медленно ползёт по тёмному коридору, и внутри меня всё сжимается от лютого страха. Закутавшись в одеялко до подбородка, я держусь изо всех сил.
Грей тем временем молчит, изредка тянется к попкорну, внимательно следя за экраном. Я же делаю вид, что смотрю, но на самом деле цепляюсь глазами за любую деталь декора – лишь бы не видеть то, что показывает телевизор. Стараюсь думать о том, что следовало бы отодвинуть диван и помыть за ним. И вообще, стоит снять шторы и постирать.