– В следующий раз, если вам будет что-то нужно из города, мои люди привезут, чтобы вы не тратили время на дорогу и не выезжали, – Норт явно намерен урегулировать произошедшее недоразумение и точно не хочет стычек с Князевым старшим.

Слушайте, а мне даже нравится пользоваться положением.

– Мы вам будем очень благодарны, тем более на неделе обещают бураны и заморозки, – искренне улыбнувшись, радуюсь новой привилегии. – Если вам не сложно, могли бы вы ещё отправить к нам кого-нибудь на помощь по дому? – решаю воспользоваться случаем, хотя наглеть не стоит. – Миссис Мэддокс, которая ещё при отце приезжала через день для уборки, оказывается, переехала в другой штат. А больше никого из местных я не знаю.

– Решим вопрос, – Виктор утвердительно кивает. Достав из внутреннего кармана куртки портмоне, выуживает оттуда визитку и протягивает мне. – Если что-то ещё будет нужно – звони.

Поблагодарив Виктора, я ещё раз предлагаю кофе, но он отказывается и вскоре уезжает. Заперев за мафиози дверь, я с шумом выдыхаю, ещё раз взглянув на чёрную визитку. Кроме имени и номера телефона на ней нет другой информации.

– Неплохо ведёшь переговоры, – протягивает, прислонившийся к косяку, Грей. – Ничего, что я на английском, а не на русском?

– Перестань. Я испугалась, что он тебя узнает, и запаниковала. Ляпнула первое, что пришло в голову, – оправдываюсь, разведя руки в стороны.

– Не похоже было на то, что ты боялась, – ухмыляется нахал и, оттолкнувшись, направляется в мою сторону. – Адалин, ты вела эти переговоры, вынуждая мужика отбиваться.

Поначалу слова Грея кажутся полной чушью. Но, прокрутив в голове разговор ещё раз, я понимаю, что, возможно, он и прав.

И мне, чёрт подери, понравилось быть той, кто запугивает, а не наоборот.

– Кровь не водица, – шепчу на русском, закусив нижнюю губу.

Мелко нарезая огурцы, я не могу не вздыхать каждую секунду, наблюдая, как Джон издевается над луком. Не знаю, зачем я согласилась на его помощь – это невыносимо для моей расшатанной нервной системы.

Мы пытаемся приготовить что-то отдалённо напоминающее ужин. Грею захотелось тако, и я, прикинув, есть ли у нас нужные ингредиенты, одобрила выбор. Только вот не стоило его подпускать к кухне и продуктам.

– Ты его не режешь, а пытаешь, – откладывая нож в сторону, упираю руку в бок.

– Он скользкий, – выругавшись, заявляет помощничек, продолжая кромсать несчастный овощ.

– И это, по-твоему, называется «мелко порезать»? – фыркаю, с тоской рассматривая кашу, получившуюся вместо лука. – Всё, давай я сама.

– Женщина, не лишай меня мужского достоинства. Я с ним и так на «вы».

Я прыскаю смехом от его слов. За последние пару недель, прошедших с визита Виктора Норта, мы с Джоном вроде как нашли общий язык. Нет, собачиться не перестали, но делаем это более расслабленно. Мафиози не имеет привычки обижаться, а я, как выяснилось, быстро отходчивая.

С каждым днём пребывание на Аляске становится всё более лайтовым. Мне больше не нужно двадцать четыре часа в сутки находиться рядом с Джоном. Сейчас я слежу за его приёмом лекарств, питанием, капельницами и тренировками. И то последнее постепенно испаряется из моей рутины.

Занятия Джона спортом принимают более профессиональный окрас, и моя помощь нужна всё меньше.

Нужно ли говорить про пристрастие мафиози заниматься без футболки? Его тело приходит в былую форму не по дням, а по часам. Мышцы возвращаются в привычный тонус, и мне жутко неловко наблюдать за стекающими каплями пота по рельефному торсу. Единственное – иногда приходится контролировать, чтобы Грей не переусердствовал, перенапрягаясь. Он любит разгоняться и забывать о том, что ещё совсем недавно лежал овощем.

Мафиози заканчивает терзать лук и с выражением победителя подвигает досточку с нарезанным овощем мне, вырывая из мыслей.

– Не прошло и полугода, – токсично подмечаю, отказываясь хвалить самовлюблённого индюка.

– Когда-нибудь ты признаешь, что я лучший, – Джон соблазнительно подмигивает и направляется к холодильнику, доставая графин.

– В твоих фантазиях, – парирую, включая газовую конфорку, намереваясь обжарить куриный фарш.

– Влажных? – доносится из-за спины, и я непонимающе оборачиваюсь.

– Что?

– Что? – будто ничего не сказал, ухмыляется он, наливая сок в стакан. – Будешь? – как ни в чём не бывало, протягивает мне.

Я отказываюсь, не догоняя, почему этот дурной смеётся. Что за шутка, которую понял только он сам?

Мне требуется с минуту, чтобы сопоставить слово «фантазии» и «влажные» и осознать их смысл.

Повернувшись, с поднятой деревянной лопаткой вверх, я хочу отругать этого дурака за омерзительные шуточки, что стали неотъемлемой частью нашего бытия. А ещё лучше – хорошенько стукнуть его по башке.