– Здравствуйте! – виновато улыбаюсь в надежде, что она не видела и не слышала выходки Джона.

– Чем я могу вам помочь? – любезно уточняет хозяйка, тихонько направляясь к прилавку.

– Мы бы хотели взять магнитики и открытки…

– У вас тут волшебно, – бестактно перебивает мой спутник, всецело отдавая внимание бабульке. – Так и остался бы жить.

Подойдя ближе, этот засранец берёт даму за руку, галантно целуя тыльную сторону её ладони.

Седовласая тут же смущается, хихикая, а я догадываюсь: Джон, похоже, может найти подход к любой женщине. Кроме меня, естественно.

По итогу мы выбираем парочку магнитиков – с лосем и северным сиянием – и несколько открыток с видами на горы.

– Какие вы славные, – произносит бабулька, пробивая покупки на кассе на старом аппарате. – Такая чудесная пара! Давно вы вместе?

Я уже открываю рот, чтобы возразить, но Джон делает шаг вперёд, приобнимает меня за талию, прижав к себе, и с самой сладкой, до тошноты, улыбкой говорит:

– Уже девятый год как женаты. И даже обзавелись четырьмя славными детишками – три сыночка и лапочка дочка.

Я замираю, едва ли не подавившись собственной слюной от возмущения.

– Ох! – восхищённо восклицает женщина. – Вот это молодцы! В наше время всё меньше рожают, а тут целых четверо!

– Мы мормоны, – доверительно говорит Джон, слегка наклонившись вперёд, будто сообщает тайну. – У нас так положено. Женщина – хранительница очага, сидит дома под крылом мужа и рожает детей.

– Ах, как прекрасно! – кивает бабушка, растроганная.

Я же, в свою очередь, мысленно вырываю Джону гортань. Грей улыбается во все тридцать два идеальных зуба, а я стою, застыв с таким лицом, что, если бы взглядом можно было убивать, – в лавке сейчас осталась бы я и хозяйка.

Расплатившись и получив приличную скидку (явно благодаря обаянию Грея), так странно получается, что Джон идёт с пакетами к выходу первым, а я задерживаюсь около разноцветных карандашей.

– Он так смотрит на тебя, – неожиданно произносит старушка, и я поднимаю на неё непонимающий взгляд.

– Как?

– Мой покойный муж так же на меня смотрел, – до ужаса искренне делится она.

Я на секунду теряюсь, уставившись в спину мафиози. Его фигура всё дальше отдаляется, и я надеюсь, что он не слышит этот разговор.

– Дорогая, а почему он так хромает?

Придав себе самый невозмутимый вид, наклоняюсь к женщине через прилавок и шепчу:

– К сожалению, Антуан – инвалид. Служил в Ираке, получил контузию… – на долю мгновения становится стыдно за ложь, но обратного пути нет. – Между нами говоря, у него и с головой не всё в порядке.

Антуан? Серьёзно, Делла?

– Боже ж ты мой! – старушка приоткрывает рот, шокированная таким поворотом событий.

– Да-да… Бедные дети. Такие ужасы видят, когда у него случаются необоснованные приступы агрессии… – войдя в роль, придаю себе трагичный вид. – Ну что я вас своими проблемами загрузила? Извините, нам уже пора!

– А почему не уходишь от него? Ты ведь молодая, красивая. Неужто так сильно любишь? – спохватившись, старушка делает взмах рукой, мол, поняла причину. – Детей не хочешь без отца оставить?

Я тяжело вздыхаю.

– Да нет… – понуро опустив плечи, разглядываю носки ботинок. – Муж говорит, что, если я уйду, – он себя убьёт.

Женщина ахает с таким сочувствием, будто на самом деле прониклась судьбой незнакомки. В это же время хлопает дверь вслед за вышедшим на улицу Джоном, то есть Антуаном.

– Ну… хорошего вам дня! – кивнув напоследок, я прощаюсь со старушкой, выслушиваю от неё пожелания удачи в нелёгком жизненном пути и терпения.

Я уже направляюсь к выходу, как дверь скрипит, впуская внутрь прохладный воздух и нового посетителя. В лавку входит мужчина лет тридцати – тридцати пяти, в тёмной куртке, потёртой бейсболке и с разящим запахом дешёвого табака.

Весь его странный вид вызывает тревогу. Особенно глаза – маслянистые и мутные. Незнакомец окидывает меня сальным взглядом сверху вниз, без капли стеснения – таким, от которого хочется продезинфицироваться и залезть в душ.

Ускорив шаг, я прохожу мимо него так быстро, насколько это возможно. Не потому что боюсь – хотя, возможно, и это тоже, – а потому что не хочу оставаться в одном помещении с типом, несущим невыносимый перегар.

На брошенное:

– Привет, сладенькая, – не отвечаю, почти выбегая на улицу.

В этот момент я ещё не знаю, что встреча с этим типом – не последняя…

– Ты в порядке? – Джон впивается хмурым взглядом, оглядывая меня с головы до ног.

Быстро выскочив из магазина, я совершенно не подумала о том, что у Грея могут возникнуть вопросы на этот счёт.

А стоило бы…

Перебрав в голове всевозможные отмазки, вынужденно замедляюсь. Приходится придать себе более расслабленный вид и дойти до машины обычным размеренным шагом.

– Да, а что? – бросив на мафиози короткий взгляд, убираю дрожащие руки в карманы куртки, пока он не заметил.