С годами, взрослея, я начала осознавать, что он растил меня настоящей девочкой. Берёг и прятал от своего мира. Думаю, отец оберегал меня даже от собственной тени.

Я знала, кем он был.

Понимала с раннего возраста, ибо вокруг было слишком много намёков: странные беседы, незнакомые люди со шрамами на лицах и теле, круглосуточная охрана, чёрные машины, звонки в ночи, после которых папа уезжал и мог пропасть на долгое время.

Насколько страшными вещами папа занимался, я не догадывалась вплоть до дня его смерти. Тупо не задумывалась, будучи занятой собственной карьерой. Я жила в розовых очках и понятия не имела о том, какими злыми могут быть люди. В моём маленьком мирке все летали на воздушных пони и ели сладкую вату.

Надо отдать должное – жизнь заставила спуститься с небес на землю и познать всю суть бытия. В один миг рухнуло всё.

Мне не дали с ним попрощаться…

Тогда-то я и поняла, что не могу стать частью этого всего и остаться рядом с братом.

Не смогу жить в окружении оружия, крови и постоянного страха.

– Ты многих… убил? – неожиданно задаю вопрос, от чего Джон вскидывает удивлённый взгляд.

– С какой целью интересуешься?

Грей сидит на краю стола и возится с пистолетом. На первый взгляд он ничем не отличается от других: такой же чёрный, матовый и увесистый. Модель не подскажу, как вы догадываетесь, в этом деле я не специалист. Но, судя по тому, как ловко мафиози его разбирает, смело можно сделать вывод, что знаком с подобным оружием давно.

– Возможно, хочу убедиться в том, что ты такой же монстр, как и все мужчины из моей семьи, – протягиваю равнодушно, без единой эмоции в голосе.

– Ты меня пугаешь, Ада, – Джон нагло ухмыляется, при этом не отрываясь от занятия.

– Правильно, бойся, – шепчу зловеще, скрещивая руки на груди. Одним движением прислоняюсь плечом к дверному косяку, наблюдая за его передвижениями.

Поднявшись, немного прихрамывая, Грей направляется к стене, где висят длинные винтовки. Думаю, они все разных моделей и характеристик, но для меня выглядят одинаково уродливыми. Приглядевшись, подмечаю, что одна с прицелом, а у другой приклад поцарапан, как будто ей не раз пользовались в лесу.

– У вашего бати был отменный вкус, – уверенно заявляет Джон, поднимая одну из них. Он с видом знатока осматривает ствол, оттягивает ту самую штуку вроде, называющуюся затвором – и с тихим посвистом кивает.

– Он любил с этим всем возиться, – неопределённо взмахиваю ладонью с вытянутым указательным пальцем в сторону, не сумев скрыть тоски в голосе. – Подолгу сидел здесь, разбирал, собирал, чистил. Что ещё вы там делаете с оружием?

– Мне кажется, или из вашего красивого рта сочится пренебрежение, юная леди? – Грей фальшиво отыгрывает роль джентльмена.

– Не кажется, – фыркаю от его выходки, передразнив тон. – Я против насилия и всего, что с ним связано.

– Поэтому в медицину пошла? – вернув винтовку на место, поворачивает голову, устанавливая зрительный контакт, от чего по телу расползаются странные мурашки.

– Кхм-кхм… Не совсем так, – наконец отвечаю, выдержав неприлично долгую паузу. – Хотя, возможно, ты прав. Да, когда папы не стало, медицина показалась мне ближе всего.

– Понял, – Джон становится серьёзным. Ничего себе, он умеет таким быть? А где же насмешки? Подколы? Неуместные шуточки и желание довести меня до психушки?

Вернувшись к столу, сухим движением мафиози выщёлкивает обойму и без спешки берёт коробку с патронами. Открывает её так, будто делает это ежедневно.

– А до этого чем занималась?

Обыденный на первый взгляд вопрос застаёт врасплох в тот самый момент, когда он что-то щёлкает, вставляет туда гильзы – или как это называется – и с каждым металлическим звуком меня передёргивает.

Не думала, что однажды мы разговоримся, и придётся рассказывать о прошлом. В голове, как в быстрой прокрутке, всплывает кино о том, где я рассказываю Грею, что являюсь бывшей фигуристкой. В свою очередь он удивляется, присвистнув, а затем спрашивает, почему бросила дело своей жизни. Я же вынужденно вываливаю историю о том, как провалила выступление и поставила крест на карьере, а Джон сочувствует.

– Просто жила, – натянув подобие улыбки, выпрямляюсь, убирая вспотевшие ладошки в задние карманы джинс.

После яркой визуализации в голове, нарисованной моей буйной фантазией о том, как может пойти этот диалог, всякое желание делиться с Греем подробностями своей нелёгкой судьбы испаряется. Особенно если за этим последует жалость в его глазах. Нет уж, спасибо.

– Просто жила? – переспрашивает Джон с ноткой явного сомнения.

Ведя беседу, мужчина с лёгким щелчком вставляет магазин с патронами обратно в рукоять. Проверяет – отводит затвор назад, отпускает, и короткий металлический лязг отдаётся в стенах комнаты.

Я непроизвольно вздрагиваю из-за натянутых нервов.