Господи, давно он не видел Кэтрин такой – можно ставить сотку на то, что разговор с Хейли свернул не туда. Иначе она не накидалась бы.

Мороженое и правда вкусное. Протянув официанту свою банковскую карту, Том решает проверить счет. Четыре порции мороженого, чизкейк и семь бокалов вина… Он надеется, что два лишних просто оказались здесь случайно, а выпила их Хейли.

Зато можно не переживать о вечере: после такого в ресторане они смогут весело блевать по очереди. Если, конечно, доберутся туда.

Машина находится рядом, на небольшой стоянке. Слава богу, припаркована она хорошо и ничего не задето: все-таки Кэтрин умеет водить, хоть и давно не практиковалась. Том залезает на водительское и проверяет, пристегнута ли жена.

– Кейт, ремень.

– Не командуй, – угрожающе хмурится она, но к ремню все равно тянется. – У меня день рождения.

– Хорошо. – С пьянчужками лучше соглашаться. – Кейт, не могла бы ты, пожалуйста, пристегнуться?

– То-то же. А мы сейчас едем домой?

– Я надеялся, что да. А куда ты хочешь поехать?

– В Центральный парк. Я столько лет здесь живу, но ни разу там не гуляла, понимаешь? Я то на работе, то дома. И потом снова на работе. А когда я была в резидентуре, могла трое суток не выбираться из клиники, представляешь?

– Давай мы в следующие выходные сгоняем в парк? Я не против, но сейчас прохладно, а мы с тобой в легких куртках.

– Точно, – кивает Кэтрин и утыкается носом в его куртку. – Ты пахнешь церковью.

– Так а чем мне еще пахнуть, – улыбается Том. – Встреча с Хейли прошла хорошо?

– Да. Мы всем-всем кости перемыли. Некоторым по два раза. Кстати, а почему ты хочешь, чтобы я ушла с работы?

От неожиданности Том едва не въезжает в машину впереди, но успевает затормозить. Ему послышалось?

– Ты хочешь, чтобы я стала домохозяйкой, да? Нарожала кучу детей, целыми днями была в говне и шарлотках, собирала им в школу эти жуткие диорамы, да?

– Господи, Кейт, – вздрагивает он. – С чего ты взяла?

– Ты подводишь меня к увольнению с самого начала наших отношений. Думал, я не пойму?

– Это тебе Хейли так сказала? – в ужасе уточняет Том.

– Ты уходишь от ответа, – с подозрением качает головой Кэтрин. – Значит, это так.

– Это не так. Я вообще ни разу не представлял тебя домохозяйкой. Ты с ума сойдешь сидеть дома, а я не хочу, чтобы тебе было плохо, наоборот.

Кэтрин пьяно упирает кулак в бок и тяжело вздыхает. Вот почему она так накидалась: напредставляла себе небось жутких картинок.

– Тогда к чему все эти разговоры о другой профессии? Тебя не устраивает врач?

– Кейт, – Тому не нравится оправдываться, но она не оставляет ему выбора, – мы можем обсудить это в другое время?

– Чтобы ты подготовился? Нет. Выкладывай все начистоту.

– Давай хотя бы домой доедем.

– Говори.

– Ладно. Тогда соберись, пожалуйста, и послушай внимательно, – старается держать себя в руках Том. – Меня полностью устраивает твоя профессия. Я восхищаюсь тем, как у тебя получается заниматься сложнейшим делом в мире. Единственное, что меня не устраивает, – это тот факт, что ты ее не выбирала.

– Не поняла.

– Каждый раз, когда у меня сложности на работе – Леон ведет себя как говнюк или очередное изобретение уходит на кладбище проектов, – я напоминаю себе, что сам выбрал все: и жизнь, и профессию. Даже своих братьев. Это всегда помогает пережить проблемы.

– Я тоже выбрала медицину вместо юриспрунден… ю-рис-пру-ден-ции.

– Это выбор без выбора. Две профессии, обе из которых не вызывают восторга, и ты прикидываешь, какая из них будет бесить тебя меньше… Такой выбор? Кейт, это чушь.

– Полмиллиона баксов и тринадцать лет моей жизни – вот какой.

– Деньги – это всего лишь ресурс, их везде можно заработать.

– А годы?

– Что «годы»? Ты потратила на нелюбимую профессию тринадцать лет, и из-за этого нужно потратить еще тридцать?

Нельзя заводиться. Том практически чувствует, как эмоции переполняют его, но если он сейчас заорет на пьяную жену в ее день рождения, это будет совсем паршиво.

– Я все равно больше ничего не умею, – всхлипывает Кэтрин. – Зачем мне куда-то уходить? Зато хорошая зарплата и коллеги меня любят.

– Твоя хорошая зарплата перекрывается моими дивидендами. А любовь коллег – это вообще что за аргумент?! Ты себя видела? Тебя на любой работе будут обожать просто за твой уровень ответственности. И знаешь, эти постоянные стычки с Жасмин… Ебал я такую любовь.

– Почему ты на меня кричишь? – жалобно спрашивает она.

– Прости, пожалуйста, – тут же выдыхает Том и прикусывает губу. – Я не должен был.

Ну вот. Зачем вообще начал? Нужно научиться вовремя затыкаться, а то сейчас наговорит херни, потом еще больше придется оправдываться.

Они наконец заезжают на парковку у дома. «Ионик» становится на свое новое место так четко, словно живет тут не первый год. Том глушит мотор и поворачивается к Кэтрин.