Дальше разговор идет куда легче: у них наконец получается отвлечься от тяжелой темы и даже смеяться за обедом. Том рассказывает о своем утреннем скандале с Леоном и о том, какой все-таки откровенный идиот Джек Эдвардс. Как можно было за все это время ни разу не догадаться?!

Пару недель назад они собирались на футбол у Тома, который не мог больше придумывать отмазки, почему ему неудобно принимать гостей. Кэтрин сама прятала кухонную технику и свои вещи, убирала фотографию из Вегаса с холодильника и все равно понимала, что квартира сильно изменилась с момента ее переезда. Новое расположение мебели, обжитая кухня, ванная, в которой висит больше одного полотенца.

Единственным из них двоих, кто вообще заметил изменения, был Леон. Том соврал, что у него «бросила кости посравшаяся с мужем Майя», и это объяснение всех устроило. А потом долго смеялся над тем, как Кэтрин обозвала их «братством дурил».

То, какие глупые доводы становятся для братьев Тома достаточными, наводит на мрачные мысли: они в принципе его слушают? И даже хуже: они вообще обращают внимание на то, что у них есть четвертый брат? Если бы мама зашла в квартиру Кэтрин и хотя бы учуяла запах мужчины, устроила бы такой допрос, что любой шпион раскололся бы.

Когда Том наконец заходит в лифт, напоминая сегодня не задерживаться до вечера, Кэтрин позволяет мыслям вернуться к его лечению. Обещание не вмешиваться становится все труднее выполнять: этот момент кажется идеальным, чтобы подхватить. Хотя бы обсудить с Жасмин детали и какие-то дополнительные варианты… но нельзя.

Ладно, все еще есть то, что она может сделать самостоятельно: питание, режим сна, поддержка иммунитета. Если Том думает, что во время перерыва в терапии он будет жить так же, как до встречи с Кэтрин, его ждет страшно неприятный сюрприз.

– И позвони в свою медшколу, попроси вернуть деньги за обучение. Ты явно оттуда ничего не вынес, – у самого кабинета до нее доносится голос Жасмин, заставляя вздрогнуть.

Та не в духе, и нужно успеть забежать в кабинет, чтобы не попасться на глаза.

– Кэтрин!

Она поворачивает голову: Жасмин ястребиной походкой двигается по коридору, злая, как сто чертей. Господи, где вылезла ошибка? Что может быть сделано не так?

– Пойдем ко мне, – поджимает губы она и, не задерживаясь ни на секунду, двигается дальше по коридору, в сторону своего кабинета.

Кэтрин беззвучно вздыхает и отправляется следом. В такие моменты она чувствует себя бесконечно уставшей от всего на свете. До того как в ее жизни появился муж-гений с целым ворохом секретов и сложностей, ярость Жасмин заставляла ее дрожать от страха. А теперь – только устало раздражаться. Что она ей сделает, уволит? Да и к черту, актуарий тоже отличная профессия.

– Доктор Райт, – заходит Кэтрин вслед за своим нахохлившимся ястребом, – что-то произошло?

– Я просмотрела все твои последние назначения, – та усаживается за стол и открывает какой-то файл у себя на компьютере. – Напомни, ты еще ходишь на ревизию?

– Раз в неделю, – морщится Кэтрин. – Если я верно помню, месяц назад вы планировали пообщаться с моим специалистом и получить от него заключение. Но так как я продолжаю сессии, значит, его еще нет?

– Наоборот, его заключение меня и тревожит. Ты назначаешь минимальные дозировки препаратов.

– Неправда. Я назначаю дозировки исходя из анализов.

– Ты осторожничаешь, Кэтрин. И это становится плохо для твоих пациентов.

– Чем, простите? – подбирается она. – Тем, что они не умирают от препаратов?

– Тем, что рак может оказаться быстрее, – яростно сверкает очками Жасмин. – Ты не даешь препаратам шанса сделать свою работу. Это не наш подход. Тебе необходимо собраться и вернуться в нормальное состояние, я больше не готова делать скидку на твое замужество, девочка.

Не готова… что?! Когда это Кэтрин просила делать ей какие-то скидки? И как Жасмин вообще связала две эти вещи?!

– Подумай, прежде чем отвечать, – предупреждает та. – У тебя точно прослеживается травма, и то, с чем она связана, тоже очевидно. Мне нужно, чтобы ты перестала видеть в пациентах своего мужа.

Кэтрин задыхается от возмущения. Сейчас рассказать бы ей, что именно останавливает ее от того, чтобы повышать дозу токсинов для пациентов. Что именно научило относиться к ним не просто как к полю боя… И этот разговор сейчас! Когда методики лечения в целом выходят на то, чтобы быть бережным по отношению к организму пациента!

Нельзя. Ее лишат лицензии, и это как минимум… Нужно дышать глубже и не спорить. В конце концов, субординацию никто не отменял.

– Хорошо, – медленно и по слогам произносит Кэтрин. – Я перепроверю свои назначения.

– Нет, я сама это сделаю. И в ближайший месяц я попрошу тебя направлять их мне на ревизию. И да, ты продолжаешь общаться со специалистом. У нее есть блок тем, которые вам нужно обсудить.

Разговор унизительнее было бы сложно придумать. Кэтрин поднимает взгляд, встречаясь с жестким блеском очков Жасмин, и впервые всерьез задумывается: а так ли ей нужна эта работа?