Херов стул пациента без какого-то прогресса. Господи, как же его тошнит от всего происходящего.

– Как мы вчера и обсудили, я просмотрела последние снимки, – вкрадчиво начинает Жасмин, – есть определенные изменения.

– Не ходите вокруг да около, пожалуйста, – вырывается у Тома.

Черт, вот опять он хамит! В ответ Жасмин наклоняет голову и внимательно смотрит на него поверх очков. А, вот где Кэтрин научилась убивать взглядом… Он-то думал, это от мамы.

– Ладно, если кратко, то мы с вами приостанавливаем прием препаратов.

Что?! Том с трудом осознает услышанное и даже не пытается понять, хорошо это или плохо сейчас, перестать глотать сучьи таблетки. Может, все стало настолько плохо, что его просто отправят домой умирать?

– Беру свои слова обратно, – проглатывает он горечь во рту, – мне нужно длинное объяснение.

– То-то же, – снисходительно кивает Жасмин. – Начнем с вашей прошлой прогрессии опухоли. Как мы и проговаривали, она оказалась ложной. Помните, мы обсуждали, что такой побочный эффект возможен при иммунотерапии?

– Помню. То есть опухоль не растет?

– Нет. Мы даже видим небольшое ее уменьшение, но оно незначительно, и пока речь идет только о…

– Стабилизации, – со вздохом заканчивает Том.

Уебищное слово. Бороться, стабилизация, афатиниб, поддерживающие действия. Эти слова вызывают у него приступ агрессии, который с каждой неделей все сложнее подавлять. Вот теперь снова та же хуйня.

– Именно. Это, конечно, не тот результат, на который мы с вами рассчитываем, – голос Жасмин смягчается, – но он показывает, что наше лечение имеет свое действие. Как минимум мы остановили прогрессию опухоли, что позволяет нам выиграть время.

– На что?

– На перерыв. Вы уже шесть месяцев принимаете афатиниб, из них три – в увеличенной дозе. Если мы продолжим, у вас может развиться резистентность, а альтернативы афатинибу у нас с вами практически нет. Поэтому в ближайшие три месяца нам нужно проводить поддерживающие действия. – Очередной комок агрессии в горле приходится молча проглотить. – И мы будем внимательно отсматривать изменения в опухоли, потому что прекращение приема препаратов несет риски.

– Ладно, – пытается переварить Том. – То есть никаких таблеток и капельниц?

– Не совсем так. Мы с вами приостанавливаем иммунотерапию и таргетную терапию. Это позволит организму отдохнуть. Но все же некоторые препараты вы продолжите принимать. Просто они будут поддерживающими.

– Это точно не значит, что я безнадежен и умираю?

– Извините? – хмурится Жасмин. – Нет, это не значит, что вы безнадежны. Далее: мы с вами несколько пересмотрим график визитов – без приема препаратов приезжать так часто не нужно. Но ежемесячные снимки и анализы все еще необходимы.

Они еще обсуждают некоторые моменты, но Том плохо воспринимает разговор: в голове попеременно звучат то паника, то радость, и непонятно, что из этого громче. Жизнь без таблеток: он уже и не помнит, как это – не блевать по утрам. Может, у него появятся силы хоть на что-то? И туман из головы уйдет. И еще он перестанет опаздывать на работу и изводить Кэтрин своими проблемами.

С другой стороны, опухоль никуда не делась. Жасмин несколько раз настойчиво повторяет, что нужно за ней следить. Том готов приезжать на МРТ хоть каждый день – этот стук все равно похож на бит какой-то из любимых песен Кэтрин. Жаль только, пританцовывать нельзя. Но это не выздоровление. Третья стадия рака так и остается третьей, хотя он полгода душит ее ядом, от которого желудок сдается уже без борьбы. Сколько же лет ему придется так жить?

Когда Том прощается с Жасмин и выбирается из кабинета, вспоминает, что обещал Кэтрин пообедать вместе. Ей точно не нужна его паника – приходится побыстрее натянуть улыбку и встретить ее с хорошими новостями. Никаких лишних переживаний.

В конце концов, она заслужила только хорошие новости.

– Доктор Гибсон, – хитро щурится семидесятилетний мистер Такер, – мне кажется, мы с вами идеально друг другу подходим.

– Конечно, – мягко улыбается Кэтрин. – Вы выполняете все мои инструкции, пока я вместе с вами борюсь против саркомы. Идеальный мэтч доктора и пациента.

– А знаете что? Выходите за меня замуж, – предлагает он.

– Я бы хоть завтра. Но, боюсь, мистер Такер, ваша жена, которая сейчас ждет в приемной, будет против. К тому же у меня ужасно ревнивый муж.

– Мы им не скажем.

– Искушаете, – подмигивает Кэтрин. – Мы с вами встретились не в то время, мистер Такер. Будь вы лет на пять моложе…

– Черт, – сокрушается тот. – Опоздал.

Время, отведенное на стационар, заканчивается: сейчас Том должен быть у Жасмин. Кэтрин завершает последние дела и возвращается в кабинет. Вчера ее уже потеряли, и, несмотря на то что исход ситуации ей очень понравился, сегодня не стоит повторять.

– Доктор Гибсон, – кивает в коридоре Саванна.

– Прости, задержу на секунду. Ты не видела, мистер Гибсон зашел к Жасмин?