Подобраться бы к ховеру, но не хватает времени. Пока нет прототипа, Том даже не готов озвучивать эту идею, от которой за милю несет психушкой. А больше ничего в голове не появляется: там сейчас не до того. Паника и усталость сменяют друг друга на почетном карауле, уже мешая жить и работать.

А может, стоило рассказать им обо всем: по крайней мере, у Тома была бы железобетонная отмазка не возиться с изобретениями.

– Давайте поднимем идею со столиком, – вдруг вмешивается Гэри.

– Гэри, пожалуйста, – болезненно морщится Леон. – Сколько раз нужно закрывать эту тему?

– Себ Макрори и Рамон были на одной конференции, – игнорирует его замечание тот, – общались с парнями из «Убера». Тем понравилась идея столика, и они хотят поставить его в некоторые свои машины.

– Ладно, – подбирается Леон. – Это звучит убедительно.

– Ну, сначала «Убер», за ним остальные потянутся, – уверенно произносит Гэри. – Говорил же, идея – конфетка.

– Мне больше интересно, почему Себ и Рамон ее продают.

– Я им сказал. Отличная же идея, вообще не пойму, чего ты зарезал ее в зародыше.

– Том, ты можешь поднять разработки? – тяжело говорит Леон.

– Прямо сегодня.

Времени остается все меньше: нужно уезжать на прием к Жасмин. Тому еще придется постоять в пробках, не хочется затягивать собрание.

– Если мы тут закончили, давайте расходиться, – предлагает Том. – У меня встреча в городе.

– С кем? – уточняет Леон.

– Что? С приятелями. Ланч назначили на прошлой неделе, я поэтому забил себе время в календаре.

Врать оказывается легче, чем он ожидал. За полгода болезни Том уже даже не задумывается, спиздеть или нет. Ответ почти всегда один.

– Ты часто ездишь на ланч.

– Господи Иисусе на полном приводе, ты теперь будешь контролировать, когда я ем?

– У нас работы невпроворот.

– У нас в условиях труда – часовой перерыв, – спорит Том. – Могу позволить себе ланч.

– Ты уезжаешь минимум на два.

– Зато раз в неделю. Скажи спасибо, что я с середины пятницы не сваливаю. А мог бы. Ну так что, коллеги, директора, акционеры, мы можем разойтись пожрать?

– Ладно, – хмурится Леон, но больше не спорит, – на сегодня завершаем. Прошу всех отдельно проанализировать данные. На следующей неделе мы начинаем планировать две тысячи девятнадцатый.

Уже в коридоре он догоняет Тома и хватает его за локоть.

– Что с тобой? – строго спрашивает он. – Ты странно себя ведешь, огрызаешься, надолго уезжаешь.

– А ты меня больше дрочи по изобретениям, – не выдерживает Том, – это же так эффективно, да?

– Давай нормально пообщаемся в моем кабинете.

– У меня ланч, – вырывается он. – И я собираюсь на него поехать. Хочешь еще больше отчитать, назначь встречу по календарю.

– Что происходит? – Лицо Леона становится встревоженным. – У тебя кровь из носа.

Ебано-наблевано! Том резко тянется к карману за платком, прикладывая его к губам. Вот кого он уже не ждал на вечеринку побочек.

– Давление подскочило, – в очередной раз врет он. – Сам не видишь, как у нас погода меняется? Вот у меня колени ноют и кровь из носа.

– Уверен? Я раньше…

– Так у меня уже возраст. Доживешь до тридцатки, сам будешь предвещать дождь суставами.

– Томми… Ты можешь заехать к врачу? Это не очень здорово, что тебя в таком возрасте уже беспокоит давление.

– Ладно, – податливо соглашается Том. – Заеду сегодня. А пока иди, директор, у тебя и без меня куча дел.

Впервые за сегодня он говорит правду. Вытерев лицо, он машет Леону на прощание, резко разворачивается и сбегает от дальнейших вопросов.

Уже на парковке становится стыдно: зачем он так нахамил? Можно было отреагировать куда спокойнее. Тем более это Леон: если решит, что Том ведет себя подозрительно, может организовать слежку. И тогда вся конспирация коту под хвост. Нет, как вернется, нужно и правда пойти поговорить. Черт, это вообще как будто не Том был – он ведь совершенно не такой человек.

Путь до клиники проходит в безрадостных мыслях о собственном поведении. В последнее время он слишком часто срывается на каждом, кто попадается под руку: на братьях, на сотрудниках, даже пару раз гавкнул на Кэтрин, когда это того совершенно не стоило. Правда, ту это не смутило: обернулась, пристрелила взглядом и пошла дальше.

Вот поэтому они и женаты. Кэтрин всегда знает, когда разговор принимает серьезный оборот, а когда не стоит обижаться на такого долбоеба, как Том, который уже не контролирует даже простое раздражение.

К часу он оказывается у ненавистной двери Жасмин. Полгода. Шесть сраных месяцев он таскается сюда раз в неделю, чтобы ни разу не услышать новостей, которые можно хотя бы натянуть на понятие «хорошие».

– Мистер Гибсон. – Блеск очков в этот раз похож на позитивный. Кажется. – Проходите, пожалуйста.

– Добрый день, – мрачно произносит Том, усаживаясь на стул напротив.