– Я нашла его через родственников и обсудила, что может предложить «Феллоу Хэнд». Скину тебе номер, поболтаете. Он очень тепло отзывался о Томе и будет горд продолжить его дело.

– Ты рассказала ему о ховере?

– Что?! Нет, конечно. И ты не говори, пока он не подпишет соглашение о неразглашении. Кровью.

Леон чувствует, как на душе снова становится тихо и спокойно. Бури проходят, и мир понемногу возвращает все на свои места.

– Спасибо, Кейт.

– Не за что, – бойко отзывается та. – Я просто делаю свою работу.

Глава 57

Принцесса

– Я люблю тебя, папочка.

Зои прикрывает глаза, наслаждаясь нежными касаниями пальцев, которые, заплетая ей косу, все равно нет-нет да и дотрагиваются до кожи. Они так давно не заходили в игровую, поглощенные работой и новизной своей жизни, что сегодня, когда на это выделен весь вечер, обоим не хочется торопиться.

На шею ложится ее собственный ошейник, и звон цепочки пробуждает приятные воспоминания, от которых тут же становится жарко.

– Я люблю тебя, принцесса, – слышится хрипловатый от возбуждения голос. – Ты готова?

– Да.

Рука Леона требовательно ложится на ее затылок, заставляя сильнее наклонить голову, и через секунду плечо ласкает мягкая кожа двухвостки, воспламеняя каждое нервное окончание. Касания спускаются вниз по позвоночнику, и, когда оказываются в районе бедер, цепочка тянет вверх, и Зои вытягивается в струну, повинуясь ей.

– Расскажи, принцесса, – голос Леона начинает мурчать, словно он большой кот, – чего ты хочешь сегодня?

Она машинально задирает голову, чтобы увидеть его глаза. В голову приходит безумная идея.

– Хочу, чтобы ты порезал меня, – признается Зои, – и трахнул, как шлюху. Как свою лучшую шлюху.

Леон перестает дышать. Он поднимает ее за цепь, ноги предательски дрожат от предвкушения. Двухвостка ложится ей на клитор, и ласка, которая туманит голову, особенно когда два пальца сжимают между собой сосок, сменяется отрезвляющим ударом.

От неожиданности Зои вскрикивает, но звук заглушается жадным кусачим поцелуем, в котором Леон и сам издает несдержанный стон.

– У тебя лимит на шрамы, – хрипит он, отрываясь на секунду, но тут же снова завладевает ее ртом.

Еще один удар двухвосткой, и Зои едва не падает от перевозбуждения – ей нравится эта боль, а еще больше – быть во власти Леона, единственного человека во вселенной, которому можно довериться полностью.

Можно быть его официальной девушкой и не прятаться от чужих глаз. Можно переехать к нему домой и сохранить свою свободу. Можно работать под его руководством и не бояться, что их отношения чему-то помешают.

С Леоном ей доступны любые чувства, и никакие из них не становятся стыдными. Они любят друг друга так, как умеют только они. Ничего из того, что с ними происходит, нельзя назвать ненормальным: просто своя норма. И нахуй общество с его моралью.

– Ты обещал не оставлять шрамы.

В ответ Леон ведет ее к рамке, которая заменяет в игровой Андреевский крест, поворачивает лицом к себе и, не забывая ласкать, укладывает руки на грани буквы «А» и закрепляет на запястьях ремни, а потом повторяет то же на щиколотках.

– Ты уверена? – спрашивает он, ласково обнимая ее лицо ладонями.

От нежного тона, не требующего, а просящего ему довериться, у Зои плывет перед глазами. Это больше не секс. Это изысканное удовольствие оттого, кто они есть и что могут сделать друг для друга. И ей самой хочется давать ему все больше – и главное, теперь она готова на это.

– Да, папочка, – отвечает Зои, распахивая глаза. – Я хочу именно так.

Леон оставляет ее на минуту, и к возвращению на нем уже нет рубашки. Раньше он совсем не раздевался в игровой, но теперь, когда они становятся чем-то большим, чем их роли, все кажется таким естественным.

Его запах пьянит, и Зои откидывает голову назад, чтобы не сойти с ума.

– Смотри на меня, – приказывает Леон.

Их взгляды, мутные от материализующегося возбуждения, встречаются друг с другом. Леон медленно опускается на колени, в руках у него блестит лезвие.

– Хочу, чтобы ты видела, – произносит он, – как ты прекрасна.

Прохлада лезвия касается нежной кожи над косточкой бедра, и одним аккуратным движением Леон оставляет небольшой разрез, который тут же заполняется кровью. С другой стороны спустя секунду появляется такой же, абсолютно симметричный.

Тело, замершее было в ожидании игры, оживает новыми ощущениями. Когда пальцы Леона скользят между ее ног, распределяя смазку, а потом резким движением входят внутрь, удовольствие смешивается с ноющей болью порезов, и в лучшем в мире миксе нельзя выделить ведущую ноту – они равнозначны, как идеальные партнеры.