– Я ни разу не была на репетиции свадьбы, – признается она.

– Правда? Это самая американская вещь в мире.

– У меня еще никто из подруг не выходил замуж.

– Точно, – улыбается Леон и разворачивает ее к себе спиной, чтобы помочь застегнуться. – А ты сама… что думаешь о замужестве? О детях?

– О ком? – пугается Зои.

– Ты хотела бы иметь детей… когда-нибудь?

– Наверное, – задумывается она. – Только при одном условии.

Почему это выглядит так, словно она торгуется? Зои пытается успокоить панику: Леон не предлагает ей завтра же рожать, это нормальный вопрос для людей, которые планируют совместное будущее. Не стоит устраивать истерику, даже самой себе.

– Каком? – буднично реагирует Леон.

– Я никогда не буду домохозяйкой. Только работающей мамой.

– Логично, – после паузы произносит он. – На тебя похоже. У нас Кейт такая же, еле отправил ее в декретный отпуск. Подожди минутку.

Зои даже не оборачивается: она так и застывает, смотря в окно невидящим взглядом. Что за привычка паниковать каждый раз, когда у них с Леоном заходит разговор о планах на далекое будущее? Он даже ничего не предлагал, просто спросил!

Ей придется над этим работать. Очень много работать.

– А как ты… насчет детей? – спрашивает она.

– Для меня важно, чтобы они были, – спокойно объясняет Леон. – Благодаря тебе я вернул поместье, а значит, род должен продолжиться, и я единственный, кто может это обеспечить. Правда, не знаю, каким отцом я буду, и не хочу торопиться.

– Мы еще очень молоды.

– Не беспокойся, – он снова оказывается близко, – я не планирую тебя принуждать или требовать бросить работу. Завести ребенка не так сложно, как его воспитать, и никакое наследие не может быть важнее готовности к тому, чтобы стать родителями. Я выучил это на своей шкуре. А теперь…

Леон перекидывает что-то через ее голову, и на грудь Зои ложится тонкая, но как-то необычно выглядящая цепочка, внизу которой оказывается небольшой кулон-сердце.

– Я выбирал сам, – обещает Леон, – и ты это поймешь.

Зои опускает глаза, поднимая кулон пальцами. На этом сердце в нескольких точках расположены небольшие камни, отделяющие между собой… тонко выгравированные слова?

– Возьми мои очки, – предлагает Леон.

Сквозь линзы становится видно надпись. «Принцесса Леона Гамильтона». Никто не сможет ее прочесть невооруженным глазом… И это настолько индивидуальная вещь, что теперь заподозрить Эмилию в том, что она ее выбирала, действительно невозможно. Кулон сделан на заказ.

– Переверни.

На обратной стороне нет камней, но есть еще одна надпись…

«Папочкина грязная шлюшка».

Краска заливает ее щеки, но Зои ничего не говорит, только отпускает кулон и дает Леону застегнуть цепочку. Это индивидуальный ошейник, символ ее принадлежности лучшему доминанту и самому надежному мужчине.

Символ того, что они остаются в своих ролях даже в новой жизни.

– Мы готовы идти? – Леон обнимает ее сзади, крепко прижимая к себе.

– Спасибо тебе, – выдыхает Зои. – Он прекрасен.

– Он только твой.

Они выходят на площадку для репетиции вместе: там уже заканчивают украшать цветами арку, где жених и невеста произнесут клятвы, а на столах неподалеку разливают вино.

– Добро пожаловать! – их встречает одетая в милое светлое платье Пайпер, обнимая по очереди. – Закуски там, напитки тоже, и я просто напоминаю, что сегодня мы не накидываемся, как вы на мальчишнике.

– И не планировал, – поднимает руки Леон. – А где Гэри?

– Везет бабушку из аэропорта, у нее рейс задержали. Джек тоже с ним, хотя я пыталась объяснить, что это можно сделать в одиночку.

Зои понимает, откуда у Пайпер запрос на умеренность. После мальчишника Гэри, который проходил в «настоящем ирландском пабе» где-то в Бруклине, Леон приехал домой мешком на плече у самого Гэри и оба они не могли разговаривать. А на следующий день Кэтрин просто создала девчачий чат, потому что устала несколько раз объяснять, как привести в чувство три стонущих трупа.

Стоит им отойти в сторону, как Пайпер издает счастливый вопль и несется к Себастьяну Макрори, начальнику отдела качества. Рядом с ним оглядывается высокая, даже выше него стройная женщина с удивительно красивым, суровым лицом, которое, впрочем, смягчается, как только Пайпер обнимает и ее, а потом переключается на двоих мальчишек, видимо их сыновей.

– Я думала, сегодня близкие, – тихо говорит Зои Леону.

– Себ и Пайпер хорошо дружат, – объясняет он.

Они вместе двигаются в сторону закусок, проходя мимо молодой чернокожей девушки, которая кажется ровесницей Пайпер.

– Леон, – замечает их она, – привет!

– Скай, познакомься, – он выдвигает Зои перед собой, – моя девушка Зои. А это Скай, лучшая подруга Пайпер.

– Ничего себе! – радостно улыбается та, но спустя секунду застывает с круглыми глазами. – Вы – Зои Харпер? Автор «Сигмы-Дзеты?»

– Да, – неловко отклоняется она. – А вы читали?