– Я держусь из последних сил.

– И остался только один рывок, – обещает Леон. – Потом будем сидеть, смотреть на немцев, и расскажешь все, что на душе. Я куплю тебе мороженое.

– Спасибо, – отстраняется Кэтрин. – Знаешь, я не думала, что спустя время, после всего… Что это будем мы с тобой.

– Я же говорил, у тебя теперь три брата.

– Но ты не обязан меня поддерживать.

– А ты не обязана мне помогать, – снова подхватывает чемодан Леон. – Но суть семьи, которую ты выбираешь сам, в том, что поддержка, перестав быть обязанностью, становится собственным желанием. Я выбираю поддерживать тебя не потому что мы связаны кровью, а потому, что ты важный для меня человек.

Когда он попадает в свой номер, до встречи остается всего ничего. Быстрый душ, сменить одежду на чистую – и вот уже перед зеркалом стоит человек, который пусть и не спал эту ночь, однако все равно выглядит живым.

Зато не придется переживать о джетлаге: после сегодняшнего ужина Леон точно выключится на свои законные восемь часов, так что стоит лечь не позже одиннадцати.

До места встречи они добираются пешком. Мюнхен не особенно впечатляет: вылизанный, подчеркнуто исторический, он швыряет туристам в лицо свою историю, кичится и гордится ею. Вот тебе старый город, американская сволочь, вот девчонки в дирндлях и мальчишки в ледерхозе, наслаждайся своей аутентикой и не лезь в суть. А Леон ведь заметил суть, пока ехал в такси: разномастные многоэтажки, спальники с огромным личным пространством. Окультуренное чистилище для клерка среднего звена, огороженное велосипедными дорожками. Концентрированная Германия.

Невысокий и полноватый парень в округлых очках и с дурацкой стрижкой уже ждет их в кафе. Леон помогает Кэтрин сесть, потом опускается на стул сам и позволяет себе поближе разглядеть собеседника.

– Дирк Мюльбауэр, Леон Гамильтон, – кратко представляет их Кэтрин.

– Что, нуждаетесь в изобретателе? – нагло ухмыляется Дирк.

Он говорит с заметным акцентом, который выдает в нем немца. И фамилия, конечно, такая, что врагу не пожелаешь. Как парень собирается выживать в Нью-Йорке – тот еще вопрос.

– Подыскиваем, – опускает его с небес на землю Леон. – У нас открыта вакансия, и вы, насколько я понял, хотели бы ее занять.

– Могу. Сейчас я работаю в исследовательском департаменте концерна, так что… сами понимаете. Квалификации более чем достаточно.

Кэтрин по правую руку от Леона заметно напрягается.

– Вакансия, которая у нас открыта, подразумевает достаточно высокую квалификацию. Наш отдел продукта…

– Это место Тома Гибсона? – перебивает Дирк.

– Не совсем. Томас занимал позицию директора по продукту, это подразумевало не только работу над непосредственно продуктом компании, но и управление отделом. Сейчас у команды уже есть руководитель, так что мы ищем человека, который возьмет на себя именно функцию разработчика.

– Это не совсем то, что я слышал… Но если ваш «руководитель», – он делает кавычки пальцами, – не будет мне мешать, все получится.

– Возможно, вы не поняли, – сухо отвечает Леон. – Сегодня мы встретились обсудить вакансию и ваши навыки. Поэтому я попрошу вас все же рассказать о своем опыте.

– Собеседование, значит, – по-идиотски ухмыляется Дирк. – Ладно, слушайте.

Меньше всего сейчас Леону хочется брать на работу этого малолетнего уебана: каким бы гениальным ты ни был, нельзя себя так вести. Что будет, если они перевезут его в Нью-Йорк? Он же изведет Майю безобразными истериками.

Потом у него что-то не получится, и шум поднимется на весь этаж. Леон никогда не любил работать с людьми, которые самоуверенно считают себя поцелованными богом, будто их таланта уже достаточно, чтобы окружающие падали на колени в восхищении.

Уж он-то наверняка знает: любую любовь нужно сначала заслужить.

– Можете кратко описать три ваших изобретения? – обрывает Леон спич, в который даже не вникал.

– Не могу, – в отвращении морщится Дирк. – Можно ли кратко описать теорию расширения Фридмана?

– Можно. Модель нестационарной Вселенной, вещество которой имеет постоянную кривизну. В таком формате, пожалуйста.

– Я работаю с «зелеными» проектами. Изобрел инновационный цвет.

– Что в нем особенного?

– Поглощает девяносто девять процентов солнечных лучей.

– Допустим. Есть еще?

– Знаете, – Дирк откидывается назад в кресле, – вот сейчас меньше верю, что я вам подойду.

Удивительно, почему бы это? Леон-то бежит за контрактом, как гепард, да?

– Что-то не так? – спрашивает он.

– Вы работаете на мелком уровне. «Джей-Фан» – это, конечно, очень мило, но на таком продукте в будущее не уехать. Он отомрет, как только машины оснастят собственными интерактивными панелями. Со всем уважением к погибшему Тому Гибсону, ему недоставало глубины как изобретателю. Так что если вы ищете похожего на него – это не я.