Когда самолет садится в аэропорту Мюнхена и они проходят к паспортному контролю, Кэтрин мрачнеет.

– Не думала, что вернусь сюда… так.

– Эй, – предлагает ей локоть Леон, – я рядом.

– Спасибо, – слабо улыбается она, – я очень благодарна тебе.

– Сейчас решим все вопросы здесь, сядем на поезд и укатим в Австрию.

– А там на автобус или снова на поезд, – закатывает глаза Кэтрин.

– Я слышал, в Европе потрясающие автобусы, смотрела «Евротур»? – отрезает Леон. – И не нужно лишний раз подниматься в небо. В твоем-то положении.

– Беременна, а не больна, – напоминает она. – И что за «Евротур»?

– Боже, где прошло твое детство?

– Ты не хочешь знать.

– Обязательно посмотри. Я невероятно страдаю оттого, что не могу пугать тебя Братиславой и фанатами «Манчестер Юнайтед».

– Об этих я и от Тома наслушалась.

– Потому что они невменяемые. У нас в «Сити» есть хоть какие-то понятия о здравом смысле.

Вместе они проходят паспортный контроль, забирают багаж и наконец оказываются в толпе встречающих. Леон машинально вытягивает голову, пытаясь понять, где стоянка такси, но Кэтрин резко срывается с места и слишком лихо для своего срока бежит к здоровенному светловолосому немцу. Все, что Леон успевает заметить, – табличку «Доктор Гибсон» в его руках.

Предупредить о том, что их будут встречать, естественно, нельзя. Нужно, как ребенок, бросать его посреди зала и нестись куда-то с невразумительными криками на немецком. Проглотив раздражение, Леон мысленно отчитывает Кэтрин и идет за ней.

– Пат, это Леон, брат Тома, – тут же оборачивается та. – Я тебе о нем рассказывала.

– Очень приятно, – протягивает руку тот.

– Леон Гамильтон.

– Патрик Зайберт. А теперь быстро к машине, парковка конская.

Он действительно шустро подхватывает чемодан Кэтрин, а та, словно готовая к такому повороту событий, придерживает живот руками и мелко семенит за Патриком, не уступая в скорости. Леон догоняет их у самого выхода.

Ситуация становится все необычнее: ни о каком старом друге – или кто он? – Кэтрин раньше не рассказывала. Хотя… Кажется, в той поездке на музыкальный фестиваль фигурировали какие-то «их немцы». Возможно, это один из них.

– Ну слава богу, – выдыхает Патрик, когда они выезжают за территорию аэропорта. – Так, мы сейчас куда?

– В тот же отель, что и в прошлый раз, – подает голос Кэтрин. – У нас встреча с Мюльбауэром через три часа.

– А когда в Австрию?

– Завтра.

– Ага, – задумчиво хмурится Патрик. – А когда мы с тобой пьем пиво?

– Когда рожу, – тут же отвечает она. – Сейчас мне нельзя.

– Так я тебе и не шнапс предлагаю. Пиво – это разве алкоголь?

– Ты мне нравишься, – не удерживается от улыбки Леон.

– Ты тоже ничего, но я по девчонкам, – поддерживает тот. – Кейт, а что это за привычка привозить в нашу страну англичан?

Кэтрин краснеет от явно противоречивых чувств: ей одновременно смешно и грустно, и улыбка частично превращается в гримасу. Леон касается ее руки, а Кэтрин принимает решение и отвечает тихим смехом.

– Тебе не на что жаловаться, – произносит она. – Я привожу лучших.

– Это точно, – прикусывает язык Патрик.

Леон ни разу не был в Мюнхене, так что все равно посматривает в окно, хоть и пытается следить за состоянием Кэтрин. Может, зря они это – пусть бы пропали к черту билеты, зато у нее не было бы лишних переживаний.

Маска, которая постепенно покрывает ее лицо, заставляет забеспокоиться еще больше. К моменту, когда они доезжают до отеля, похожего на пряничный домик, Кэтрин окончательно застывает. Но не потому, что так легче, – всего лишь привычка.

Леон успел это выучить, познакомившись с семьей Ким: это не просто семейная черта, а семейное требование. Он и сам привык к малоэмоциональным семьям – в конце концов, мать и отец воспитывали его наследником, а не ребенком, и единственным, что ему позволялось любить, была Родина. Но Кимы оказались еще интереснее: вряд ли Кэтрин хоть что-то разрешалось. За нее выбрали профессию и образ жизни, и ее научили реагировать на все холодно.

Сложно представить, каким потрясением для нее стал Тыковка, и совсем невозможно понять, почему с подобными вводными Кэтрин позволила себе влюбиться в такого человека.

– Эй, – Леон подхватывает ее чемодан, протягивая ключ-карту от номера. – Я тебя провожу.

– Я в порядке, – считывает его реакцию Кэтрин.

– Ты абсолютно не в порядке, и не нужно мне врать. Поспать не успеешь, но после встречи мы с тобой посидим где-нибудь и просто поговорим, хорошо?

– Я… давай для начала просто переживем эту встречу.

– Иди сюда.

Леон останавливается, бросает чемодан и крепко обнимает Кэтрин, пока ее плечи наконец не расслабляются.

– Это нормально, что тебе грустно здесь, – шепчет он. – Так быстро горе не переживешь, а с этим местом связано много воспоминаний.