– На Канэри-Уорф не так много компаний, сотрудники которых уходят ровно в пять, – заметил Рэй, приближаясь ко мне. – Наша едва ли не единственная.

– Мне виднее, я на этом метро каждый день езжу.

Раз он здесь появился, значит, пора было валить: то, что мы трахались, почему-то не избавляло меня от долгих нотаций по поводу чего угодно, начиная от характера и заканчивая запятыми в отчетах. Так что я принялась закрывать все свои окна и всем своим видом показывать, что собираюсь домой.

– Скажи, пожалуйста, ты понимаешь, как выглядит твое поведение?

– Смотря что именно ты снова подглядел по камерам.

– Аккуратнее, Уна, – угрожающе понизил голос Рэй. – Мое доброе отношение к тебе может измениться.

– Назови хоть одно правило, по которому я нарушила договоренности. Если таких нет, значит, твое доброе отношение никак не зависит от моего поведения.

– Вы с Чакраборти все утро едва ли не обнимались.

– У него сложный период, нужна была моя помощь. И заметь, я успела сделать свою работу.

– А быть рюкзаком на спине Ливингстона ты решила, потому что у него легкий период и нужно добавить тяжести?

– Он показывал, как много бумажных учебников их заставляли носить в университете, а Фелисити отказалась на нем кататься.

– Тебе стоит брать с нее пример.

– Если бы я брала пример с Фелисити, занималась бы только своим узким направлением, отказываясь проявлять любопытство или даже проверять, как сработали мои прогнозы.

– Уна, ты прекрасно понимаешь, о чем я говорю.

– Ага. И еще понимаю, что твои попытки контролировать мои взаимоотношения с коллегами – токсичная херня, – поднялась я. – Ты сам их едва не испортил, когда выделил меня при всех в прошлом году. Можно мне хотя бы с тремя оставшимися приятелями общаться так, как я захочу?

– О нас болтают.

– С чего бы это? Не я появлялась на твоем пути, куда бы ты ни пошел.

– Просто давай поддерживать подобающую дистанцию и не провоцировать еще больше слухов, чем есть. Я серьезно, посмотри на Фелисити. Она ведет себя как приличная девушка в любой ситуации, у нее есть достоинство, и я очень надеюсь, что ваша дружба сможет хоть немного утихомирить тот хаос, что ты создаешь вокруг себя.

– А знаешь, что еще есть у Фелисити?

Я подошла к Рэю вплотную и ткнула пальцем ему в грудь.

– Желтый «Феррари». Конечно, она ведет себя как приличная девушка, ведь ее шейх дарит ей бриллианты и желтый, мать его, «Феррари». Вот он имеет право что-то требовать в ответ. А мы с тобой не в отношениях и даже не эксклюзивны. Ты видишь где-нибудь здесь машину, которую подарил? Вот и я тоже. А значит, твои нравоучения совершенно не имеют права на жизнь.

– Осторожнее, Уна, ты забываешься, – сжал Рэй мое плечо. – Я могу отозвать наш небольшой договор.

– Потому что я покаталась на спине у Хэма? Серьезно? Ты никогда не предложил бы его, если бы он не был бы тебе выгоден, Рэй Блэк.

Он не успел ответить. Я вырвалась и вышла из кабинета, надевая пальто уже на выходе из офиса. Рэй не преследовал меня по коридору, и в тот момент, когда двери лифта раскрылись передо мной, я поняла, какую херню выдала.

В голове одна за другой проносились панические мысли. Мне действительно стоило злить садиста? Кажется, сегодня был слишком хороший день, из-за этого я и переоценила свои возможности понтоваться перед Рэем независимостью и показывать характер?

Я до сих пор не выяснила, кем именно он работал в «Рид солюшнс», но недавно пришла к выводу, что барон Вустридж все же был подставным. Скорее всего, расклад вырисовывался такой: было какое-то руководство, вероятно акционеры, которым нужен был Вустридж в качестве публичного лица. А всю фактическую работу делал Рэй и зарабатывал огромные деньги на этом. Потому что квартира, в которой он жил, точно не подходила «ассистенту».

С учетом того, сколько он знал обо всех, включая меня, это делало его самым опасным человеком в моей жизни наравне с Эриком. Может, даже опаснее: Чаушеску, в отличие от Розенкранца с Гильденстерном, не был добрым животным. Так что плюс одно оружие в копилку Рэя.

И что я сделала, владея всей этой информацией? Нахамила ему. Теперь, зажатая между людьми в метро, я подумывала написать с утра Фелисити и соврать, что заболела. Вряд ли это помогло бы мне избежать наказания за длинный язык: по графику следующая сессия с Рэем уже в понедельник. Но хотя бы можно было не пересекаться с ним несколько дней.

Когда толпа вынесла меня из вагона на пересадочной станции, фантазия уже нарисовала перед глазами все ужасные последствия. Хорошо бы, он просто пытал меня воском или ножом… Куда хуже казалась перспектива, при которой Рэй сдавал меня полиции. Или выгонял, и тогда уже Эрик тащил бы меня в полицию.

«Она настолько не хотела работать, что попала в тюрьму».

Такие заголовки меня ожидали, да?