О чем они говорили? Я поднялась и неуютно поежилась, представляя самое страшное.

– Похуй, – выплюнул Рэй. – У нас два трупа, копы на хвосте и вполне реальная опасность тюрьмы для Уны. Хватит цепляться за эту умирающую лошадь. Если «Рид солюшнс» исчерпала себя, значит, пора и ей умереть.

Я ослышалась.

Я ослышалась.

Пожалуйста, пусть я просто ослышалась.

– Просто отправишь годы работы в корзину? – поднял голос Эрик. – Чувак, это просто истерика.

– Это единственный выход, – упрямо нахмурился Рэй. – Мы не просто так две недели ничего не можем придумать, наша реальность вот: нельзя спасти и себя, и компанию.

– Ты же не… – начала я, но осеклась под его взглядом.

– Все правильно поняла, мы избавляемся от «Рид солюшнс». Я дам тебе нужные доказательства, как только подготовим себе пути отступления. И самое главное…

– Нам нужно утащить Чарльза Уотерби на дно вместе с компанией, – добавил Эрик.

– О да, – кровожадно ухмыльнулся Рэй. – Это задача-минимум.

– Не понимаю, – выпрямилась я, никак не соглашаясь осознать услышанное. – Рэй, это твое детище. Твои амбиции. Ты жил ею пять лет! Почему так легко соглашаешься все разрушить?

Он протянул руку и нежным движением переплел наши пальцы. В его глазах холодным огнем горела решимость.

– Я больше не готов видеть, что ты в опасности.

Выходить в понедельник на работу было странно. Я шла по коридорам, к которым уже успела привыкнуть, и с трудом представляла, что доживаю свои последние недели здесь. Еще сложнее было понимать: все эти люди, которые сейчас улыбались мне, кивали в знак приветствия, даже Графтон со своей дурацкой кружкой и мрачной рожей, все до единого лишатся работы в один день.

Никакого срока отработки. Никакого выходного пособия. Худшая репутация на рынке из возможных. Это сейчас они – команда мощной инвестиционной компании, которой завидует каждая псина на Собачьем острове и каждый торчок из Сити. Только в этот момент, да, они работают в безупречной фирме, за действиями которой подтягиваются остальные.

Скоро станет известно, что успехом «Рид солюшнс» была обязана не лучшим в городе аналитикам, не цепким продажникам и даже не неведомому отделу экстрасенсов, и каждый человек здесь потеряет в глазах индустрии образ профессионала.

Я не спрашивала Рэя, что с ними будет. Найдут ли работу, получат ли хоть что-то от государства, как вообще он собирался оставить столько людей один на один со своими проблемами. Не спрашивала, потому что видела, как тяжело ему самому далось это решение.

Отказаться от своей мечты, когда та только начала поднимать голову? Бросить свои амбиции в пасть сраной системе? Потерять каждое добытое достижение? Это даже звучало страшно, и не представляю, смогла бы я принять такое решение на его месте или нет.

Наверное, все-таки нет. Удивительно, как они оба, и Эрик, и Рэй, оказались людьми получше меня. Если месяц назад думала, что мы абсолютно одинаковы, то теперь понимала точно: в нашей истории злодейкой, испортившей все, оказалась я.

Чтобы не разреветься, затолкала эту мысль подальше, в одну клетку к совести, и просто запустила компьютер. Нужно было притворяться аналитиком еще как минимум неделю, пока мы готовим ловушку для Чарльза. Гениальный план включал в себя столько всего, что за выходные я не отдохнула, а наоборот, больше устала.

Сосредоточиться на работе не получилось: не прошло и часа, как на спинку моего кресла легла чужая рука.

– У нас что-то не так, – прозвенел нежный голос Фелисити у меня за плечом. – Сначала пропал Гаурав, а теперь и Хэмиш опаздывает.

Я подняла глаза, представляя за перегородкой пустующее место. Тело еще не нашли, да? Эрик и Рэй здорово постарались, пряча его, провозились почти до утра. Они оба долго пытались выяснить, расстроила ли меня смерть Хэмиша, но как я могла ответить на этот вопрос, если сама не разобралась, почему мне настолько все равно?

– Может, проспал? – подняла я голову и посмотрела на Фелисити. – Со мной же тоже такое бывало.

– Надеюсь. Еще один уход аналитика я не переживу, – грустно ответила она. – После Гаурава не можем найти человека до сих пор.

Ей придется пережить все: потерю и Хэмиша – однажды тело найдут, – и работы. Простая, но страшная мысль заставила меня застыть камнем: так не должно быть.

Это ведь Фелисити, моя единственная подруга здесь. И боже, как же я надеялась, что хотя бы она была просто собой. Без двойного дна. Можно мне одного нормального человека среди своих друзей?

И Хэмиша, и Гаурава я потеряла дважды. В первый раз – когда поняла, что они предали меня. Второй – когда предала их сама.

Вот почему мне так легко далась вторая смерть: невозможно переживать о чем-то, что уже подсознательно ждала. Но только не теперь, не это предательство.

Фелисити не смогла бы пережить уход аналитика? Я бы не смогла пережить потерю Фелисити.