Впрочем, я быстро отбросила эту мысль как идиотскую: после убийства Гаурава такого не было. Если бы мне предложили надеть очки из порно и поиграть в психотерапевта, я бы скорее напомнила себе, что Эрик в первую очередь не хладнокровный убийца, а обычный хищник. Ему нравится процесс охоты больше, чем ее исход, так что мне стоило поддержать эту страсть наилучшим образом – заняться спортом и действительно начать убегать от него в лес.

Осталось определиться с фитнес-клубом: покруче, но на Канэри-Уорф, или попроще, но в Хаверинге. Плевать, что из спорта в моей жизни были только спринтовые забеги за кофе, однажды все равно пришлось бы начать, если я хотела сохранить моложавое тело к каким-нибудь тридцати годам.

Интересно, когда появился Рэй, я уже спала здесь, или Эрик перенес меня раньше? В тепле его рук было безопасно и хотелось задержаться здесь подольше, но на краю сознания билась какая-то забытая задача…

Я вдруг вспомнила: у нас была проблема в виде трупа Хэмиша Ливингстона в лесу и машины Хэмиша Ливингстона у дома. Не самая своевременная мысль из всех, но определенно одна из самых страшных. Она и выгнала меня из теплых мужских объятий, потому что невыносимо чесалась в голове. Еще минута, и я завертелась бы волчком по кровати.

На мне не было даже любимой пижамы – она нашлась в шкафу, вкусно пахнущая свежестью. Пришлось одеваться максимально тихо, чтобы не разбудить Рэя, и, что совсем удивительно, мне это удалось.

Обычно у него был чуткий, почти кошачий сон: он открывал глаза при любом постороннем шорохе. Но сейчас ни мой побег из постели, ни попытки найти пижаму, ни шелест одежды, ни даже тихое «блядь», вырвавшееся, когда нога застряла в шортах, не смогли его потревожить. Видимо, не у меня одной выдалась сложная пятница.

Перед выходом на улицу я набросила на плечи плащ, пусть там и светило обманчиво яркое солнце. Все равно до настоящего тепла оставалось еще не меньше трех недель, а может и больше. Зачем мне было выходить и что я могла бы сделать с этим огромным палевом в виде серебристого «Бентли», не знал даже Господь Бог. Думаю, он сам никак не мог понять, идиотка я или гений, но готова была спорить на деньги, что как раз склонялся к первому.

Машины не было. Не осталось даже следов от шин, капель крови или чего-то еще, указывавшего на то, что мне не приснились события вчерашнего вечера. Только синие следы от пальцев на голых ногах, обдуваемых прохладным ветром, и горло, которое побаливало от того, что в него агрессивно вбивался член.

Или я сошла с ума, или Эрик после всего, что сделал со мной, еще и убрал следы преступления. Если так, мой моральный компас мог потерпеть. Он уже слишком много видел, чтобы продолжать указывать на добро или еще какую-нибудь высокоморальную срань.

Попытка сварить кофе разбудила бы весь дом, так что я отправилась на кухню скорее за соком, чем за завтраком. Помахала уже ожидавшим меня за окном доберманам, мысленно пообещала им пообниматься чуть позже, взяла сок из холодильника и прямо с бутылкой уселась за кухонный стол.

Итак, моральный компас. Пора было кратко оценить, где мы с ним оказались и что по этому поводу думали.

Во-первых, после всего произошедшего Эрик возносился на пьедестал доверия, место на котором пустовало с тех самых пор, как папа обманул меня в выпускном классе и сдал пьянку с подружками матери. Мне влетело, конечно, и с тех пор связь между нами, созданная книгами об истории, разрушилась навсегда. А вот теперь на эту ступеньку поднимался человек, который убил за меня. Дважды.

Во-вторых, дерьмо случается. В этой истории не было ни одного человека, который кому-нибудь не соврал, даже я делала это чаще, чем выбрасывала телефоны в Темзу. И когда живешь в «Королевской битве», где все против всех, а Рэй и Эрик могли вдруг оказаться временными союзниками, а не вечными любовниками, стоит ожидать чего-нибудь такого. Например, что кто-то умрет. И да, этим кем-то способен оказаться человек, с которым ты делил сэндвич. Главное, что умерла не я, а остальное в целом можно пережить.

В-третьих, у нас все еще не было плана. Почему-то казалось, вот он появится, и хаос вокруг сам как-то упорядочится. Люди, события, собаки и коты быстро встанут на свои места, и станет легче. Возможно, моя слепая вера в несуществующий план была слишком сильной и необоснованной одновременно, но за последний месяц я успела чертовски устать от работы жонглером. Каждое действие мы могли продумать ровно на полшага вперед, а оставшиеся четыре с половиной становились чистой импровизацией.

Я привыкла считать, что Рэй и Эрик – гении-махинаторы, у которых все под контролем. И разбивать эту иллюзию было слишком неприятно, потому что небожители из Оксфорда под миражом из интеллекта и знаний оказывались примерно такими же, как я, только чуть постарше.