Мою неудовлетворенность его рассказом можно было разрезать ножом.

– Из-за такой мелочи? – вырвалось у меня.

– Тогда так не казалось. Считай, конфликт в ключевом вопросе, как нам жить. Практически неизбежность.

– А говорил, это он с тобой поссорился.

– Так и было. Я не обиделся. Меня никогда не цепляли оскорбления, наоборот: это же сильные чувства, а в мире страшно лишь безразличие. Позвонил Эрику на следующий день, а тот меня уже заблокировал.

– Получается, это ты мудак в ссоре? И после пяти лет взял и приехал… без цветов, без подарка, даже без торта? Удивительно, на что ты рассчитывал, кроме его хорошего отношения ко мне.

– Уна, – коротко позвал Рэй.

– Да что?

– Следи за языком, а то я и тебе наговорю.

– Фу, какой невоспитанный. – Меня уже было не остановить. – Вот вроде серьезный человек, магистр из Оксфорда, а ведешь себя как…

– Рэй Блэк, – закончил мою фразу голос Эрика. – Он всегда ведет себя как Рэй Блэк.

– Доброе утро, – помахала я, – выспался?

– Если бы знал, что буду жить в своем доме не один, сделал бы звукоизоляцию. Объедаете меня тут, ржете, хоть бы кофе сварили.

Как обычно, одетый только в серые штаны, – его оголенность можно было считать потеплением в их отношениях? – Эрик зевнул и потянулся, разминая затекшие от сна мышцы. Он вразвалку направился на кухню и засунул нос в холодильник, явно чтобы пересчитать продукты.

– Мы не могли, кофемашинист еще не пришел, – объяснила я. – А вот теперь, думаю, готовы выпить по чашечке.

– Один капучино, пожалуйста, – в тон мне отозвался Рэй.

– И мне!

– Так и знал, что нельзя пускать вас к себе в дом, – вздохнул Эрик и глазами нашел сок передо мной на столе. – Вы хуже ирландцев, честное слово. Всегда недолюбливал людей с Канэри-Уорф, вам руку протянешь – по локоть откусите.

– Мы просто моральные уроды, – быстро согласилась я, – но это же, считай, комплимент твоему мастерству и кофемашине. Рэй сварил бы бурду, я – обычный кофе, а ты делаешь настоящее искусство.

Эрик смерил меня взглядом и подозрительно прищурился.

– Почему ты решила начать утро с лести? О чем вы тут разговаривали?

– О том, что в толковом Кембриджском словаре напротив слова «мерзавец» не хватает фотографии Рэя.

В повисшей тишине раздалось восторженное присвистывание.

– Если бы не хотел оставаться вне публики, я бы точно занялся именно этим вопросом, – с радостным смехом заявил Рэй. – Гениально. Эрик, слышал? Я тут купаюсь в комплиментах.

– Вы оба в подозрительно хорошем настроении, – поморщился тот. – Кроха, если с меня кофе, то с тебя блинчики. Поднимай задницу.

Я любила такие завтраки. Даже не так: я любила этот серый дом и проводить время в нем. Каждый раз, когда мир снаружи восставал против меня и почва сразу за порогом становилась зыбкой трясиной, здесь сохранялось мое собственное безопасное пространство. Место, где можно делать блинчики и смеяться, болтать о ерунде и совсем ни о чем не думать.

Мы поели втроем, как самые нормальные на свете люди. Будто жили здесь все вместе и просто проводили утро субботы в праздности и лени, купая блинчики в джеме и перемазываясь им по самые уши. Кофе был восхитительным, мои мужчины тоже. Однако когда Рэй собрал грязную посуду и отнес ее к посудомойке – его личный вклад в наш быт, – атмосфера в гостиной начала терять свою легкость.

– Так и не обсудили, – снова уселся напротив Рэй. – Как прошел ужин с Чарльзом?

Я повернулась к Эрику и со вздохом позволила себе положить голову ему на плечо. Так было безопаснее, потому что даже произносить новости оказалось страшновато.

– Он прошел очень плохо. Чарльз разозлился, когда понял, как много игроков используют наши инсайды.

– Угрожал тебе? – быстро спросил Эрик.

– Смотря что считать угрозами… В целом – нет.

Сбивчиво, отвлекаясь на ненужные детали, я пересказала тот разговор, и с каждой новостью у Рэя все больше ожесточалось лицо. Эрика я не видела, потому что продолжала прижиматься к его плечу как к единственной действительно твердой поверхности.

– В итоге Чарльз зол, а мне нужно принести ему доказательства того, что «Рид солюшнс» манипулирует рынком, в любом виде, который он сможет использовать против нас, – закончила я. – Кажется, двойной агент из меня не вышел.

– Наоборот, – успокоил Эрик. – Мы же знаем его следующие шаги, можем спланировать свои.

– У нас ни хера не получилось за целые две недели, – жалобно проговорила я. – Ни одной идеи, как выбраться из этого дерьма. Даже тебя не успели вывести из поля подозрений.

Рэй, мрачно молчавший все это время, кивнул собственным мыслям и с громким хлопком положил ладони на стол.

– Значит, решено. Возьмем мой план, пока все наши усилия окончательно не умножились на ноль.

– Больной? – вскинулся Эрик. – У тебя не план, а предсмертная записка.