Но софиты ослепляли, а в ушах звенел оглушительный рев толпы. И у меня не было сил делать что-либо, кроме как петь.

Выживать.

Каждая песня ощущалась камнем, тянущим меня вниз в море недовольства собой.

Стало немного лучше, когда я сыграла первые аккорды акустической части концерта. Чувство спокойствия нахлынуло на меня, знакомая гитарная мелодия успокаивала потрепанные нервы без шума других инструментов, вторгающихся в мой покой.

Я закрыла глаза, позволив музыке окатить меня нежной волной. Нежные звуки моей гитары наполнили воздух горьковато-сладким мотивом. Когда я запела, слова полились изо рта подобно давно забытой молитве, в которой каждая нота была окрашена тоской и сожалением.

В тишине ночи я ищу тебя во снах,

Но ты неуловим, как навеянное воспоминание,

Мне интересно, чувствуешь ли ты это тоже, эту неутихающую боль,

Или я просто дура, поглощенная приливной волной.

Мой голос слегка дрогнул, когда я взглянула в толпу и каким-то образом поймала взгляд Уолкера. Его глаза горели огнем – так, что у меня перехватило дыхание.

Мы смотрели друг на друга, и я запнулась на слове. Сердце колотилось в груди при исполнении песни… для него.

И хотя нас может разделить расстояние,

И время может украсть наши дни,

Я буду продолжать хранить надежду,

В этом запутанном лабиринте.

Слова легко слетали с моих губ тогда, когда мне приходилось петь о любви и тоске, о сердечной боли и искуплении. Стало легче исполнять песню, когда я убедила себя, что сейчас мы только вдвоем и у меня есть возможность поделиться с ним частичкой своей души.

Единственное, что я должна была сделать.

Последние аккорды затихли, и толпа взорвалась аплодисментами. Их радостные крики вернули меня в реальность, к тому, что я играла перед полным залом людей… а не только перед Уолкером.

Но одного момента единения было достаточно для продолжения.

Я спела еще несколько песен, и силы меня покинули. Когда ноты последней песни стихли, аплодисменты наполнили зал. Неуверенно улыбнувшись, я быстро помахала толпе и сошла со сцены. Адреналин, который подпитывал меня во время выступления, стихал, сменяясь грызущим чувством беспокойства, которое терзало меня изнутри.

С каждым шагом паника внутри нарастала приливной волной, грозясь поглотить с головой. Мое сердце заколотилось в груди, дыхание стало рваным, поверхностным. Я пыталась держать себя в руках, по крайней мере, пока не доберусь до гримерки.

Коридоры закулисья плыли перед глазами, я запиналась, все вокруг было затуманено головокружительной дымкой. Мне казалось, что стены начали ехать на меня, давить своим гнетущим весом.

Я вбежала в свою гримерку, захлопнув за собой дверь… как раз вовремя – паническая атака накрыла меня. Колени подогнулись, я опустилась на пол, дрожа, мир неистово вращался перед глазами.

Мои ладони опустились на грудь, пальцы впились в ткань платья – я изо всех сил пыталась вдохнуть полной грудью. Но как бы ни старалась, не могла вернуть себе контроль.

Я зажмурилась, надеясь, что паника уйдет, но она, казалось, становилась только сильнее с каждой секундой. Слезы защипали в уголках моих глаз – горячие и горькие, они скатились по щеке.

А потом… появился он… Уолкер.

Его сильные руки обвили мое тело и прижали к себе, и в это мгновение в моем сердце поселился покой. Его грудь поднималась и опускалась в такт его ровного дыхания, и мне вдруг стало так хорошо в теплых объятиях Уолкера.

И все вокруг вмиг перестало казаться таким уж плохим. Как будто он был моим личным… счастьем.

Я развернулась и уткнулась лицом в его грудь, слезы текли по моим щекам. У меня не было сил даже смутиться из-за своей реакции.

– Тсс, – прошептал он, положив ладонь мне на голову. Его голос был успокаивающим бальзамом для моих расшатанных нервов. – Все в порядке, Лив. С тобой все в порядке.

Я прижалась к нему сильнее, мое тело дрожало.

– Прости. Я не знаю, что со мной не так, – выдавила я, не отпуская его.

– Это адреналин, ты к нему не привыкла. И в таких количествах. Черт, ангел. Это было невероятно. Безумно. Но невероятно. Я никогда не видел такой толпы.

Я все еще тряслась, но, по крайней мере, мое сердце больше не билось так, будто сейчас выскочит из груди. Вместо этого… кое-что другое взяло верх.

Что-то, похожее по ощущениям на… страсть.

Не дав себе шанса передумать, я подняла голову и впилась в его губы своими. Мгновение он никак не реагировал, из-за чего меня накрыло волной паники.

– Прости, – выдавила я, отстранившись. Уверена, что мои действия были для него подобны удару хлыста.

– Я не хочу пользоваться тобой… – начал он. Я покачала головой и протянула руку между нашими телами, чтобы потрогать уже твердый член.

– Ты мне нужен, – сказала я ему, прекрасно понимая, как отчаянно звучит мой голос.