Когда его губы накрыли мои, и он толкнул меня на кровать… мне показалось, что, возможно, я тоже стала победительницей.

Если она облажалась… то и я облажался. Потому что все в ней звало меня.

Я все еще был внутри нее – ее влагалище все еще сжимало член.

Я находился практически на небесах.

Оливия пошевелилась, на лице появилось странное выражение.

– Что такое?

– Я только сейчас поняла, что мы даже не поговорили, – сказала она… выглядя немного болезненно.

– Поговорили?

– Ну, эм. Чисты ли мы? То есть – мы же должны были как-то поговорить перед тем, как заниматься незащищенным сексом… несколько раз… но… просто скажи мне плохие новости.

– Плохие новости? – Я знал, что мои слова звучат глупо, но у меня в голове не было ни единой догадки, о чем она говорит.

– У тебя есть… что-то?

Оооо. Теперь я понял. И я был немного оскорблен. В особенности потому, что мой член все еще был внутри нее.

– Эм, у меня ничего нет. Нас постоянно проверяют на медосмотрах в команде… а я уже несколько месяцев ни с кем не занимался сексом. – Геркулес напрягся внутри нее, словно пытаясь убедить в правдивости моих слов.

Сначала она расслабилась… А затем на ее лице появилось замешательство.

– Есть ли… причина, по которой ты спрашиваешь об этом?

Я перевернул Оливию так, чтобы она оседлала мои бедра, а сам я оказался на спине. Черт, какая же она сексуальная.

Сосредоточься, Уолкер. Она думает, что у тебя ЗППП. Сейчас определенно не время думать о том, какая идеальная у нее грудь.

– Просто… ты… у тебя… сейчас на твоем члене какие-то бугорки. – Она подняла руки. – Не пойми меня неправильно, они очень, очень приятные на ощупь… но мне кажется, что их не было там, когда мы в первый раз… когда мы в первый раз занимались сексом.

Черт. Она заметила.

Плюс в том, что ей, кажется, понравилось. Но я надел на нее наручники этим утром, просто вошел в ее номер в отеле при помощи украденной карточки от номера… и теперь собирался показать ей… свой пирсинг на члене.

Сделанный для нее.

Я либо прокляну Линкольна Дэниелса и Ари Ланкастера после этого… или скажу, что безумно их люблю.

Это было очень рискованно, но пути назад нет.

– Мне кажется, это доказательство того, что я очень вкладываюсь в наши отношения, – сказал я и осторожно вышел, немного постанывая при этом, потому что хотел жить внутри нее, если бы это было возможно.

– Почему я так нервничаю? – пробормотала она.

Я встал на колени и показал ей…

– Это… бусины, – медленно сказала она, уставившись на мой член огромными глазами.

– Не просто бусины, – гордо ответил я, чувствуя себя немного увереннее, потому что она выглядела скорее очарованной, чем разочарованной. – Посмотри внимательнее.

– О! Это бусины, которые на браслетах дружбы! Я никогда не видела их в таком месте, но…

Тут ее осенило… что означают буквы на бусинах.

Понимаете, когда я был в отключке, Линкольн и Ари подумали, что было бы забавно выложить имя Оливии пирсингом, а не сделать такую татуировку. Бусины у основания моего члена составляли ее имя.

– Это мое имя, – сказала она, сглотнув. – Ты нанес мое имя… на свой член. – Она начала пятиться. – Пожалуйста, скажи мне, что мы не закончим костюмом из моей кожи или чем-то таким.

Я фыркнул, мой член дернулся.

– Я не знаю, что такое костюм из кожи, но это звучит как что-то, что мне определенно не интересно.

Она пыталась отвести взгляд от моего члена, но каждый раз он тут же возвращался к нему.

Оливия молчала еще одну долгую минуту, и я уже начал планировать убийства Линка и Ари – ну, может быть, только Ари. Я не был уверен, что смогу действительно довести дело до конца и убить Линка.

Внезапно легкая улыбка скользнула по губам, и в следующую секунду из ее рта вырвался смешок.

– Эм, я действительно тебе нравлюсь… не так ли? – наконец сказала она, прежде чем еще несколько очаровательных смешков разрезали тишину.

Я ухмыльнулся, чувствуя легкое головокружение от облегчения, потому что это был серьезный риск – проколоть член именем того, с кем ты провел только одну ночь.

Конечно, я также преследовал ее каждый день в течение нескольких месяцев, но, наверное, не стоит ей знать эту маленькую деталь.

– Я схожу с ума из-за тебя, ангельское личико. Схожу с ума.

Выражение лица Оливии смягчилось, она наконец смогла отвести взгляд от Геркулеса и посмотреть мне в глаза. И потом сделала весь мой чертов день.

– Я тоже.

Я не был уверен, как можно правильно описать чувство, которое испытывал в тот момент.

Экстаз?

Ликование?

Внутренний трепет?

Определенно последнее.