– Уставшей, – ответила Оливия и взглянула на меня. – Как долго я была без сознания?

– Два часа, – отозвался я дрожащим голосом, стараясь не думать об этом, иначе рисковал сойти с ума. Или, по крайней мере, стать еще более сумасшедшим, чем был до этого.

– Ну, ваши жизненные показатели в норме. Я ничуть не волнуюсь, – заверила врач. – Хотите увидеть вашего малыша, прежде чем мы выпишем вас? – Ее глаза светились от радости.

Я моргнул, пытаясь осознать ее вопрос.

– Да! – с ноткой волнения в голосе ответила Оливия, попытавшись встать с кровати.

– Я помогу тебе! – тут же предложил я и вскочил, чтобы поднять ее.

– Со мной все в порядке, – пробормотала она. – Я просто устала, помнишь?

Я заставил себя снова сесть, хотя все, чего мне действительно хотелось, – это обнять ее и держать на своих коленях.

Успокойся, Уолкер. Доктор смотрит на тебя обеспокоенным взглядом.

– Итак, Оливия, – начала доктор Рошель мягким, но настойчивым тоном. – Как давно у тебя были месячные в последний раз?

Оливия закусила губу, на ее лбу появилась складка, пока она пыталась вспомнить.

– Думаю, как минимум два месяца назад… может быть, больше, – наконец ответила она немного напряженным голосом. – Этой осенью было так много забот. Полагаю, я не уследила.

Оливия была права. Она пропустила два цикла. Я знал… Тщательно отслеживал ее цикл уже несколько месяцев. Если бы она не была беременна, месячные должны были вот-вот начаться.

Доктор понимающе кивнула, делая заметки на планшете.

– Понятно, – пробормотала она, прочищая горло. – В медицинских документах указано имя Оливия Джонс… но вы же Оливия Дарлинг, не так ли?

Оливия напряглась, но наконец кивнула.

– Да, это мой сценический псевдоним, – ответила она.

Доктор снова кивнула, напоминая своими частыми кивками игрушку с приборной панели машины.

– Вы предохранялись все это время?

Оливия нахмурилась.

– Да, и я принимала оральные контрацептивы строго по графику… но, похоже, они не сработали.

– Сильные пловцы, – пошутил я, но ни Оливия, ни доктор не засмеялись.

Сложная публика.

– Ну, никакие средства контрацепции не дают 100% гарантии, но это все равно необычно. Можете сказать, какую именно марку вы использовали, чтобы мы могли подобрать что-то другое в следующий раз?

– На самом деле они до сих пор в моей сумочке. Ты не взял ее с собой случайно? – Оливия повернулась ко мне. – Я оставила ее в машине перед… всем этим.

Я застыл, ледяная паника пронзила меня. Таблетки были в ее сумочке.

Доктор взглянет и все поймет.

Я медленно потянулся за сумкой, чувствуя, как с каждым движением время неумолимо отсчитывает последние секунды.

– Вот, держи, дорогая, – сказал я с непринужденностью в голосе, гордясь тем, как удалось сохранить спокойствие.

Она порылась в сумочке и наконец нашла маленькую баночку с контрацептивами.

Моя рука скользнула в карман. Когда решил добиться того, чтобы она забеременела от меня, я начал делать одну странную вещь… носить с собой… наручники.

Хотя об этом знали только три человека в мире, Линкольн вселил в меня мысль, что никогда не угадаешь, когда все может пойти наперекосяк.

Например, эта ситуация была для меня совершенно неожиданной – наша педиатр вот-вот собиралась разрушить весь мой план. Я был готов, если все пойдет не так, приковать Оливию к себе наручниками… пока она не сдастся и не решит полюбить меня, невзирая на совершенные мной поступки. Не самый идеальный сценарий, но в такой безысходности другого выбора нет.

В моих планах не было варианта, при котором она и ребенок не были моими.

Я поглаживал металл наручников, мои нервы скручивало от напряжения, в то время как врач взяла баночку у Оливии.

– Это очень надежный бренд, – пробормотала она. Вытащив одну из таблеток из упаковки, она внимательно на нее посмотрела. – Хммм. Это все таблетки-плацебо, – заметила она, в голосе слышалось отчетливое удивление.

Я купил их в очень дорогом магазине. Все было запечатано в такую же баночку, как и у обычных таблеток. Вычислить подделку было невозможно.

Просто сахарные таблетки, которые нужно пить в последнюю неделю месяца.

«Чист. Я был чист», – убеждал я себя.

– Что? – прошептала Оливия, повернувшись ко мне с широко раскрытыми глазами. – Ты можешь в это поверить?!

Капля пота стекла у меня по спине. Черт. Черт. Черт.

Я открыл рот, потом закрыл, проглотив горечь, которая затопила мои рецепторы, и изобразил удивление.

– Не могу поверить!

Вот, это звучало удивленно… правда?

Я внимательно следил за языком тела Оливии, пытаясь понять, о чем она думает. Доктор наклонилась ближе, словно делясь секретом, и я на мгновение задумался, не придется ли мне оглушить ее и похитить Оливию.

Что такое черепно-мозговая травма во имя истинной любви?