Ее лицо кажется знакомым, но я никак не могу вспомнить ее имя. Я пристально разглядываю ее — светлые волосы, вздернутый нос, явно сделанные губы.
Все это так не похоже на единственного человека, которого я хочу видеть.
— Где Брайар? — Мой голос хриплый и скрипучий, каждое слово дается с трудом. Невыносимая боль разливается по горлу, как будто я глотал стекло.
— Ш-ш-ш, — она снова тянется к моей руке.
Я отстраняюсь, задеваю пульт и в панике нащупываю большую красную кнопку вызова. Взгляд устремляется в потолок, я пытаюсь сглотнуть.
Боль в горле усиливается.
На глазах проступают слезы.
— Все будет хорошо, — повторяет девушка.
Ее гребаное имя не имеет значения. Она — не Брайар.
Наконец появляется медсестра. Она просит девушку отойти и приближается ко мне, проверяя показания приборов. Нажимает кнопку на кровати, и я медленно приподнимаюсь.
— Брайар? — шепчу я.
Медсестра качает головой и берет стакан с водой. Она подносит трубочку к моим губам, и холодная вода одновременно причиняет боль и приносит облегчение.
— Как...
— Я не могу сообщать информацию о других пациентах, если вы не родственники. — Ее взгляд смягчается. — Мне очень жаль. Как Вы себя чувствуете?
— Как будто меня переехал грузовик.
— Скоро Вам дадут следующую дозу обезболивающего. Врач заглянет в ближайшее время. А это Ваша вторая половинка? — Медсестра указывает на девушку. — Она сказала, что вы помолвлены.
Сердце пропускает удар, и я резко трясу головой. Волна головокружения накатывает на меня.
— Точно нет. Я даже не знаю, как её зовут.
Медсестра замирает.
— Вы понимаете, где находитесь?
— Больница. Предположительно, в Шэдоу Вэлли.
Она кивает.
— Ваше имя?
— Кассиус Ремингтон Торн. Третий.
— А сегодняшняя дата?
Я называю число.
— Вас держали на ИВЛ два дня. Сейчас пятница. Но в остальном Вы правы. — Она поворачивается к плачущей девушке. — Мисс, мне жаль, но Вам нельзя находиться здесь. Пожалуйста, пройдемте со мной.
Медсестра выводит ее, игнорируя мольбы и слезы. Мой взгляд скользит к потолку, и следующие долгие минуты я сосредотачиваюсь только на дыхании.
Последнее, что я помню, — это огонь. Жар. Каждый вдох обжигал лёгкие, будто сам воздух горел. И этот животный страх умереть в одном помещении с чертовым Беном Паттерсоном.
Но потом появился Риз, и тряс меня за плечо, пока я не очнулся. Он перерезал веревки и буквально потащил меня прочь от горящего ринга — к участку пола, не залитому бензином.
Затем он вернулся за Беном.
Надеюсь, с Ризом все в порядке.
И Брайар...
По щеке скатывается слеза. Почему ее здесь нет? Она бы без разговоров вышвырнула ту девушку. Если бы с ней всё было в порядке, она бы сейчас держала меня за руку — и я почувствовал бы облегчение.
Но сейчас я далек от него. Грудь сдавливает, дышать становится всё труднее. Словно на меня обрушилась гора, давление усиливается. Вдалеке слышится прерывистый сигнал монитора, и слух пропадает.
Потом исчезает и все остальное.
—...это реакция иммунной системы. Воспаление действительно сильное, но это ожидаемо. Интубационная трубка поддерживает проходимость дыхательных путей…
Моя грудь ритмично поднимается и опускается — процесс вдоха и выдоха больше не принадлежит мне. Чувство беспомощности и тревоги сковывает меня, вызывая новую волну паники.
Что-то прохладное растекается по вене, и тьма в сознании вновь поднимается, увлекая меня в свои глубины.
— Кассиус.
Я протягиваю руку вслепую.
— Я здесь. Я никуда не уйду.
Сознание затуманено. Я открываю глаза и смотрю в потолок, несколько раз моргаю, пока зрение не проясняется. Голова уже не болит так, как раньше. Все ощущения будто приглушены, но это чувство мне знакомо.
Так я чувствовал себя под обезболивающими после операции на колене...
По спине пробегает холод. В этот раз же обошлось без нее, да? Я смотрю вниз. Свет за моей головой отбрасывает странные тени на простыни, но мое тело кажется целым. На ногах нет никаких дополнительных повязок или бандажей, только одеяло.
Я шевелю пальцами ног, просто чтобы убедиться, что могу.
Кто-то вздыхает — и мой взгляд скользит к затемнённому окну, затем опускается ниже, к больничному дивану.
Брайар спит, подложив руку под голову, с одеялом, небрежно наброшенным на ноги.
Мое сердце сжимается.
Она в порядке.
В противном случае она не лежала бы на убогом больничном диване.