На этот раз вина целиком лежит на мне.

Я сознательно бросилась в самое пекло, но только чтобы спасти Торна, Бена и Риза.

Если бы я не протаранила машиной Риза школьное здание, у декана были бы куда более серьезные проблемы. Например, три мертвых футболистов и куча вопросов.

Сейчас же ему приходится отвечать только на вопросы полиции и родителей пострадавших. Пожар попал в новости и разлетелся по соцсетям, но пока расследование не завершено, мы не раскрываем подробности публично.

Стивен за решеткой, хотя, судя по всему, это заметили только игроки футбольной команды. Похоже, кроме семьи, его никто не любил настолько, чтобы скучать по нему. Когда расследование завершится и начнется суд, люди узнают, что он сделал, но пока все держится в тайне. Впрочем, у Риза уже зреет идея, как отметить заключение Стивена — и, вполне вероятно, это привлечет внимание. Бен, чьи травмы оказались схожи с повреждениями Торна и Риза, в итоге взял академический отпуск до конца семестра. Несмотря на весь ужас произошедшего, мы все в порядке.

Тренер футбольной команды Торна наклоняется вперед, упираясь локтями в колени.

— Ты всерьез собираешься принять их взятку? Лишить меня одного из лучших игроков за всю мою карьеру? Он создан для профессиональной лиги.

Нога Торна снова начинает нервно подрагивать, а уровень тестостерона в комнате вызывает у меня головную боль.

Я снова покашливаю — и на этот раз получаю нужный эффект: все поворачиваются ко мне.

— Хотите что-то сказать, мисс Харт? — Декан Уинтерс бесспорно владеет ситуацией, его хрипловатый голос не терпит возражений.

Но меня это ни на секунду не смущает.

— Вообще-то, да.

Его брови взлетают вверх.

Торн тихо усмехается.

А его бедный тренер выглядит так, будто вот-вот сорвется.

— Вы помните прошлую весну, когда меня чуть не убили? — Я даже не даю ему секунды на ответ. — Помните, как Вы сомневались в моих показаниях полиции и в том, что я рассказала о той ночи? Вы усмехнулись, когда я сказала, что кто-то намеренно запер меня в горящем здании?

Краем глаза я замечаю, как Торн резко поворачивает голову в мою сторону. Его тренер что-то бормочет себе под нос.

Декан Уинтерс тяжело вздыхает, но не отрицает этого.

Я перекидываю ногу — ту самую, которая, вероятно, уже никогда не будет прежней — через другую. Его взгляд сразу же опускается к ней.

— А потом, когда полиция подтвердила, что это был поджог, — продолжаю я, — Вы посмотрели мне прямо в глаза и практически умоляли сохранить это в тайне. Потому что, по Вашим словам, «не хотите пугать студентов». — Я делаю воздушные кавычки, чтобы подчеркнуть свою мысль. — Что на деле означало: Вы просто боялись огласки. Не хотели, чтобы в СМИ распространилась информация о том, что один из Ваших студентов — потенциальный поджигатель, который все еще на свободе. — Я мягко улыбаюсь. — И уж точно Вы не хотели, чтобы об этом узнали родители, потому что большинство тут же забрали бы детей в более безопасные учебные заведения.

В кабинете воцаряется тишина.

Тренер Торна в стрессе проводит рукой по лицу. Скрип его ладони о щетину нарушает напряженную атмосферу.

Декан Уинтерс медленно кивает:

— К чему Вы клоните?

Я бросаю взгляд на Торна, и он ухмыляется мне. Я удерживаю его внимание, когда следующие слова легко слетают с моих губ:

— Вы скажете родителям Торна, чтобы они забрали свои деньги. Разрешите ему доучиться этот год и следующий, если он захочет получить степень перед профессиональной карьерой. — Я поворачиваюсь к декану, впиваясь в него взглядом. — Иначе я обнародую полицейские отчеты и позабочусь, чтобы каждая новостная станция отсюда до Краун-Пойнта узнала, что со мной произошло прошлой весной и как это связано с событиями прошлой недели.

— Это моя угрюмая кошка, — с восхищением шепчет Торн.

Я улыбаюсь. Черта с два кто-то отнимет у него возможность играть в футбол, как когда-то отняли у меня шанс играть в хоккей.

Тренер перевешивается через Торна с выражением ребенка в рождественское утро. Я торжествующе улыбаюсь ему, но затем декан привлекает наше внимание тихим согласием.

— Слава богу! — Тренер вскакивает на ноги и хватает Торна за плечо. — Пропустишь еще одну игру, но затем возвращаешься на поле.

Торн кивает. Я буквально чувствую, как груз спадает с его плеч.

— Не упусти ее, — добавляет тренер, кивая в мою сторону.

Затем он выходит из кабинета, оставляя меня и Торна наедине с деканом.

Декан Уинтерс вздыхает и берет в руки телефон, набирая номер отца Торна. Мы тихо сидим, пока он начинает свое представление — завуалированный, приукрашенный рассказ о том, почему он не может принять деньги и заставить Торна перевестись в другой колледж.

Как только он вешает трубку, я мысленно отряхиваю руки и собираюсь уходить.