Я игнорирую его и резко перевожу взгляд на его друга, но тот уже исчез. Внимание цепляется за его удаляющуюся спину: он стремительно уходит, а полотенце скрывает фамилию и номер на майке.

В животе тяжелеет, сердце будто превращается в густую жижу, падает куда-то под ноги, оставляя внутри пустоту. Я моргаю, пытаясь вытянуть из памяти вечер пожара, но воспоминание никак не хочет всплывать на поверхность.

— К-кто это? — спрашиваю я, кивая в сторону убегающего друга спасителя.

Парень с темными глазами оглядывается и пожимает плечами:

— Без понятия. Он из Шэдоу Вэлли.

Я морщу нос в недоумении.

— Ни разу не видел тебя в кампусе. Ты первокурсница? Что ты делаешь на выездной игре?

До меня наконец доходит. На мне цвета чужой команды.

Толпа редеет, и вместо того, чтобы объясниться и поддержать разговор, я направляюсь туда же, куда ушел тот парень. Где-то в глубине сознания шевелится предостережение, но я заглушаю его и продолжаю идти вперед. Будто невидимая веревка тянет меня навстречу опасности, и каждый ее истрепанный волосок сплетен из страха и любопытства.

А вдруг это был он?

С тех пор, как меня намеренно заперли в горящем здании, за мной будто тянется черный шлейф. Лицо поджигателя стерто из памяти. Я не разглядела его, и, кажется, декан уверен, что я все выдумала. Будто бы я сама заперла себя в горящем доме и выпрыгнула из окна просто так, ради веселья.

Я иду за широкоплечим парнем, лавирую в толпе, каждые несколько секунд останавливаясь, чтобы дать колену передышку, но не выпуская его из виду. С каждым шагом в его сторону пустота внутри становится всё глубже.

Если бы я могла просто приблизиться к нему, оценить его рост, почувствовать его присутствие — возможно, тогда бы я смогла убедиться, что ошибаюсь.

Я запаниковала на поле.

Может, я просто связываю любой намек на страх с ночью пожара.

Прижавшись к трибунам, я быстро осматриваю болельщиков, покидающих поле, и незаметно проскальзываю в туннель, пока никто не видит.

Тишина и темнота лишь усиливают беспокойство.

Воздух наполняется моими прерывистыми вздохами, когда я направляюсь в сторону тренажерного зала. Команда, шумная и возбужденная после победы, следует за мной. Они кричат и хлопают, переполненные эмоциями.

В этом есть что-то ностальгическое. Мы с девчонками вели себя точно так же после сложного матча на льду.

Я узнаю голос Торна и мгновенно раздражаюсь от того, как успокаивающе он на меня действует. Парень говорит о том, как хорошо они справились, и хоть я никогда в этом не признаюсь, но в нем действительно чувствуется капитан: он умеет мотивировать, хвалить, но при этом отмечает, над чем еще нужно поработать.

Я закатываю глаза и продолжаю прижиматься к стене коридора, пока группа футболистов, оживленно обсуждающих предстоящую вечеринку, не начинает приближаться. В панике я проскальзываю в тренажерный зал. Свет выключен, так что меня трудно заметить, но я отлично вижу их.

Если бы Торн увидел меня сейчас, он бы точно решил, что я сталкер.

И, в каком-то смысле, он был бы прав. Только я преследую не его.

Я преследую потенциального поджигателя.

Несколько игроков, большинство из которых мне знакомы, проходят по коридору с сумками через плечо. Их волосы еще влажные, и даже сквозь дверь чувствуется терпкий запах мужского геля для душа, пока они направляются на вечеринку в кампусе.

Мой пульс успокаивается, но тут же снова взлетает, когда в конце коридора появляется высокий парень в компании нескольких незнакомых игроков. Наверное, первокурсники. Взгляд сам цепляется за молчаливого парня слева с натянутым на голову капюшоном, и в горле тут же образуется ком.

Глаза закрываются сами собой.

Кожу моментально покрывает дрожь.

Звон разбитого стекла в моей памяти звучит так далеко, что я понимаю — его на самом деле нет, но я все равно затыкаю уши, пытаясь спрятаться от парализующего страха, который он приносит с собой.

Я оседаю на пол и обхватываю колени руками. Быстрые, поверхностные вдохи вырываются изо рта, наполняя пустой тренажерный зал.

— Все в порядке, Брайар, — шепчу я. — Ты ведешь себя глупо.

Я уже не раз убеждала себя, что мой мозг играет со мной в игры, а глаза обманывают

Но достаточно малейшего напоминания, и я снова оказываюсь в том здании. Один проблеск узнавания в чертах незнакомца — и я начинаю гадать, не он ли поджигатель.

Но это чувство в животе... Оно новое.

Я дышу глубоко и медленно, так долго, что начинают ныть ребра. Морщусь, вытягивая ноги и упираясь в холодную стену. Глаза остаются закрытыми; мне слишком страшно открыть их и снова погрузиться в пучину паники.

Но у меня нет выбора.

Открывается дверь, и загорается верхний свет.

Я вскакиваю на ноги, впиваясь зубами в нижнюю губу. Хруст в колене раздается так громко, что это наверняка привлекло внимание.