Но Аполлон не стал допытываться о причинах моего состояния, а просто гладил по волосам и спине, пока я не заснула. Я смутно помню, как Вульф вошел в его комнату и отнес меня в мою кровать. Он натянул одеяло до подбородка и коснулся губами моего лба, а затем я получила еще один поцелуй, на этот раз поцелуй Аполлона.

Чем бы ни занимался Аполлон, он мог бы оставить меня в своей постели, и возможно, это предотвратило бы ночной кошмар, а теперь мы вернулись к исходной точке, где я боюсь спать одна. Как же это нелепо.

Открыв свою дверь, я выхожу в холл. Когда-то давным-давно мою дверь запирали на ночь, но каким-то непостижимым образом я заслужила свободу передвижений, и этим я и собираюсь воспользоваться.

Я бесшумно прохожу мимо комнат Вульфа и Аполлона, останавливаясь на секунду только для того, чтобы прислушаться к движению за дверьми. Из-под двери Вульфа пробивается свет, но я не захожу в его комнату, потому что образ того, как я стреляю в него, слишком свеж в моей памяти. Пройдя мимо комнаты Аполлона, под дверью которой темно, я направляюсь к лестнице и спускаюсь на первый этаж. Я не задумываюсь, куда именно меня ведут ноги, пока не останавливаюсь около музыкальной комнаты. Я не слишком удивляюсь тому, что пришла сюда, но я не была здесь с тех пор, как случились все недавние печальные события. Раньше эта комната дарила мне утешение, и видимо, я поддалась привычке полагаться на эту комнату и на Джейса.

Как я могла забыть, что он был тем, кто всегда находил меня посреди ночи и возвращал в постель, оставаясь рядом, пока я не засыпала?

С дрожащим сердцем я касаюсь пальцами дверной ручки и замираю. Мне требуется секунда, чтобы понять, что из-под двери виден свет и еле слышно, как играет пианино.

Поскольку я уверена, что Вульф сейчас находится в своей комнате, и искренне сомневаюсь, что на пианино играет Аполлон, остается только один вывод. В комнате находится Джейс.

Я убираю руку с дверной ручки, но не двигаюсь, прислушиваясь к тому, как нерешительно он играет на клавишах. Будто пытается вспомнить забытую мелодию. Я стою неподвижно, пока он повторяет ее раз за разом, пропуская несколько нот, но постепенно обретая уверенность.

Пьеса, которую он играет, мне знакома.

Я на шаг отхожу от двери и осторожно поворачиваюсь, сползая по стене на пол. Я подтягиваю ноги к груди, обхватывая колени руками, и кладу на них голову, закрывая глаза и позволяя музыке наполнить меня.

Откуда я знаю эту пьесу?

Знакомая мелодия успокаивает меня, напоминая колыбельную, которую дети могут услышать, открыв музыкальную шкатулку с крутящейся балериной, предназначенную для хранения драгоценностей или ценных вещей.

Он проигрывает пьесу еще дважды, а затем переключается на что-то другое. Другую мелодию с минорной тональностью, но и она тоже взывает к какому-то призрачному воспоминанию в недрах моего разума, до которого я не могу дотянуться. Возможно, это мелодия из какого-то старого фильма или пьесы, предназначенная для другого инструмента.

А затем мелодия останавливается.

Я вскакиваю на ноги как раз в тот момент, когда открывается дверь и в коридор выходит Джейс. Его взгляд прожигает насквозь, и, к моему удивлению, мое сердце замирает.

Всего лишь один поцелуй, и я уже не могу сохранять рядом с ним спокойствие? Так будет всегда?

Ни в коем случае.

– Что? – с вызовом спрашиваю я, и он качает головой.

– Иди.

– Куда? – спрашиваю я на этот раз мягче, но растерянно.

Мне нужно уйти или остаться?

– Заходи в комнату и поиграй на пианино и выброси из головы все дурные мысли. Потом я уложу тебя в постель.

Он имеет в виду, что уложит меня в постель как ребенка? Нет уж, спасибо.

Я медленно качаю головой и отступаю. К черту ночные кошмары и будь проклят Джейс! Я не позволю ему так помыкать мной, даже если какая-то опасная часть меня мечтает выкрикнуть «к черту», схватить его за рубашку и прижаться губами к его губам. Но этого не происходит.

– Я сама могу уложить себя в постель, – говорю я, разглядывая Джейса.

Он уже переоделся из белой рубашки с воротником-стойкой и классических штанов в черную хлопчатобумажную футболку и клетчатые пижамные штаны. Его волосы снова растрепаны, а на щеках появилась щетина. Я не могу решить, делает ли она его более сексуальным или все-таки раздражающим.

И то и другое.

– Ты не имеешь права мной командовать, – добавляю я.

– Я знаю твое мнение на этот счет.

– Я не следую твоим указаниям.

– Об этом я тоже хорошо осведомлен, – хмурится он.

– У меня замерзли ноги, так что я просто… – Неуверенно я делаю еще один шаг назад, и в этом состоит моя ошибка.

Его взгляд опускается на мои голые ноги, а затем Джейс оглядывает мое тело. На мне надеты короткие шорты для сна и мешковатая толстовка, а волосы наверняка напоминают гнездо. Джейс делает шаг навстречу ко мне, и я не могу сдвинуться с места. Мое сердце превращается в маленькую колибри с бешено бьющимися крыльями.