– Отвали. – Я зажмуриваю глаза, а его рука покидает мой клитор.

Его оргазм наступает быстро, возникая будто бы из ниоткуда, и он замирает, входя в меня так глубоко, как может.

Какая-то часть меня должна волноваться, ведь противозачаточные средства не защитят меня от всего, но это меня не беспокоит.

Грейсон поднимает голову, и я медленно открываю глаза. Я почти привыкла к темноте, поэтому вижу, как лунный свет проникает через мансардные окна, а снаружи катка горят едва заметные аварийные огни.

Меня обдает холодом, и я дрожу, а Грейсон выскальзывает из меня и, встав на колени, раздвигает мои ноги до упора, хотя мои лодыжки все еще стянуты джинсами, спущенными до ботинок. Когда Грейсон проводит пальцем от моей киски до клитора, я приоткрываю рот.

– Вот тебе небольшое испытание, Вайолент. – Он снова играет с моим клитором, анализируя мою реакцию, а я лишь извиваюсь.

Я хочу кончить и уже нахожусь на грани, но он отстраняется прежде, чем я успеваю это сделать. А потом повторяет все снова. Кажется, так проходит чертова вечность, и в конце концов я отчаиваюсь настолько, что решаю получить разрядку сама. Я опускаю руку вниз и, дрожа, ласкаю себя под его пристальным взглядом. Я старалась не открываться ему полностью и чертовски ненавижу эту ситуацию. Куда делся мой самоконтроль и воля?

Когда в его взгляд проникает холод, я уже знаю, как себя вести. Я тянусь за его рукой и кладу ее на свое лоно, а через несколько секунд уже будто бы плыву по морю удовольствия.

Грейсон вводит в меня два пальца, и, задыхаясь от этих ощущений, я сжимаюсь вокруг них. Внезапно мне становится страшно, потому что мой оргазм не прекращается. Грей гладит меня где-то глубоко внутри, и я продолжаю содрогаться, пока мое зрение затуманивается.

– Твое влагалище выглядит так, будто создано для того, чтобы удерживать мою сперму, – в конце концов говорит он.

Грейсон встает и поднимает меня на ноги, не дав мне подготовиться к этому, а затем наклоняется и надевает на меня джинсы, не забывая при этом прикоснуться к моей холодной покрасневшей коже.

Неужели мы только что трахались на льду?

Мое лицо пылает от стыда.

Я стою в непосредственной близости от заграждения, что позволяет мне самостоятельно дойти до скамьи, и, скользя по льду, я стараюсь достичь ее. Как только мои ноги снова ощущают твердую поверхность земли, я прохожу мимо скамеек и направляюсь по коридору к раздевалкам.

Вот только я не собираюсь туда возвращаться, пока Грейсон стоит у меня за спиной.

Внезапно он хватает меня за запястье и разворачивает лицом к себе. В коридоре чуть светлее благодаря аварийным лампам на стенах, которые излучают тусклый желтоватый свет.

– Я забыл тебе сказать, – говорит он, блуждая взглядом по моему телу. – Мне нравится твой школьный дух. Скоро увидимся, Ви.

А затем он отпускает меня. Я же остаюсь стоять на месте, пока он не исчезает за углом.

Я спешу обратно в номер, где принимаю горячий душ, чтобы смыть запах Грейсона со своей кожи, но в итоге ничего не помогает и не приносит облегчения. Пока я одеваюсь, слышу, как мой телефон разрывается от сообщений, присланных пьяными Уиллоу и Амандой.

Расчесав волосы, я наношу на ресницы новый слой туши, подкручивая их, чтобы придать себе более строгий образ, чем тот, к которому я привыкла. Но я чувствую, что готова просто… отпустить себя.

На кого я вообще хочу произвести впечатление?

Всю свою жизнь я была счастлива. Я любила балет, уроки танцев и своих друзей. У меня была достаточно хорошая мать, давшая мне все необходимое, а отец… Расти без отца не самое худшее, что могло со мной случиться, хотя иногда я задумываюсь о том, что бы он сказал, увидев меня сейчас? Он был бы горд или разочарован? Я не могу с уверенностью ответить на этот вопрос. Когда я стремилась узнать о нем больше: каким он был человеком и отцом, – моя мать не стала отвечать на эти вопросы.

Мой отец умер, когда мне было семь лет. Это очень странный возраст, который я помню слишком смутно. Воспоминания об этих временах подобны акварельным картинам, грани которых расплылись, а цвета потускнели.

Тем не менее эти картины красивы.

Почувствовав, как боль в ноге простреливает в бедро, я тяжело опускаюсь на одну из кроватей. Слезы застилают мне глаза, и мне приходится смотреть в потолок, быстро моргая, чтобы заставить их отступить.

«Все в порядке, – говорю я себе. – Мне просто нужно выбраться отсюда».

Уиллоу прислала мне координаты заведения, в котором сейчас находится наша команда и половина автобуса для вечеринок, а также фотографию сцены, на которой стоят два рояля, и танцпола, забитого людьми. Взяв пальто, я спускаюсь на первый этаж и спрашиваю администратора на ресепшене, как мне найти этот бар.