Будь он проклят за то, что заметил это, и за то, что пробудил воспоминания, которые я пытаюсь похоронить.

Я: Вот что я тебе скажу…

Я: Победа – это командная работа. Если ты хочешь узнать мои секреты, то ты должен доказать, что заслуживаешь их.

В момент, когда на экране появляется надпись «Грейсон печатает…», мое внимание полностью сосредотачивается на телефоне. Я всматриваюсь в наш чат, полностью утрачивая интерес к игре. Черт, да я игнорирую весь остальной мир.

А затем мне приходит следующий текст:

Грейсон: Что ты задумала?

Даже отсюда я чувствую его заинтересованность, поэтому прикусываю губу. Я сразу понимаю, что хочу сказать, но мои пальцы зависают над экраном.

Должна ли я? Стоит ли?

Я колеблюсь, но потом решаюсь.

Я: В следующий раз не бойся испачкать свои руки в крови.

Мне не следует рисковать. Я не должна просить его о насилии.

Когда я поднимаю глаза, то ловлю его пристальный взгляд. Шлем Грейсона снят, а волосы взлохмачены и стоят торчком, будто он несколько раз провел по ним пальцами, а на его лице застыло выражение… Удивления или ужаса? С этого ракурса мне трудно понять, какое именно.

Видимо, такого он от меня не ожидал. Да и с чего бы ему ожидать от меня кровожадности?

Но я начинаю понимать, что мне нравится его темная сторона. Она странно привлекательна, и я хочу увидеть, как он направит ее на кого-то другого. Хочу посмотреть, как далеко он зайдет.

Грейсон наклоняется и говорит что-то своему тренеру, который только отмахивается от него. Я смотрю на табло и на секунды, отсчитывающие время до конца первого периода. «Рыцари» ведут со счетом 1:0.

Когда раздается звуковой сигнал, знаменующий окончание первого периода, я откидываюсь на спинку стула.

Примет ли он мой вызов? И что еще важнее, если он сделает это, выдам ли я ему свои секреты?

Тренер хлопает меня по руке, и я перескакиваю через ограждение, отделяющее ледовую арену от скамьи запасных. Финч, юниор, сменяющий меня, быстро приближается на коньках и практически ныряет под мою руку, а через мгновение мои лезвия касаются льда, и я стартую.

Я занимаю свою позицию и ощущаю, как мои мышцы растягиваются и разогреваются. Запасные игроки вступают в игру поочередно, чтобы основной состав мог перевести дух. Мы быстро возвращаемся в игру, и времени на отдых остается немного – такая же ситуация и у противника. Этот матч проверяет нас на прочность: соперники играют грубо, и у меня складывается ощущение, что сегодня судьи не на нашей стороне. Из-за этого второй период проходит под знаком непрекращающейся борьбы, заставляя сильно попотеть.

Тем не менее я обожаю этот спорт. Мне нравится, когда в моей крови бурлит адреналин, а рев толпы заставляет сражаться за победу еще яростнее.

Краем глаза я замечаю Вайолет. В отличие от ее друзей, которые заняты каждый своим делом, она выглядит потерянной.

Внезапно нападающий противников мчится мимо, подставляя свою клюшку мне под коньки. Отвлекшись на Вайолет, я не замечаю этого до тех пор, пока клюшка не цепляется за мою щиколотку и не сбивает меня на ледяную поверхность.

Поднимаясь, я чувствую, как во мне закипает гнев, и понимаю, что мне выпал шанс.

– Эй! – кричу я, догоняя парня, который поставил мне подножку.

Обычно это означало бы начало силовой борьбы, а сукин сын, поступивший таким образом, отправился бы на скамью штрафников, но судья не обращает внимания на нас, даже когда я на полной скорости врезаюсь в «рыцаря».

Столкнувшись с ним, я тут же хватаю его сначала за одежду, а затем хватаюсь пальцами за края шлема и тяну, пока тот не слетает с головы. «Рыцарь» отталкивает меня, кривя губы в усмешке.

Чертов урод.

Не буду лгать, мое лицо становится красным от гнева, и я успеваю ударить его всего дважды в лицо, прежде чем нашу схватку прерывают остальные члены команды. Я смутно понимаю, что рядом со мной Нокс толкает какого-то засранца из другой команды. Мы с моим противником снова сходимся в драке, а костяшки моих пальцев пронзает боль. Я отчетливо слышу хруст, но продолжаю избивать его, пока наконец кто-то не отрывает меня от парня. Я даже не понял, что мы с ним упали, пока не оказался сверху.

Кто-то хватает меня за руки и прижимает их к затылку.

– Мать твою, остынь, Деверо! – кричит тренер мне на ухо и тащит прочь.

Секунду я сопротивляюсь, а затем замираю и позволяю ему оттащить меня подальше. Никогда раньше я не видел тренера на льду. Ни во время матча, ни во время конфликтов между командами. Ему не нравится, когда его костюм портят.

– Отправляйся на скамейку запасных! – приказывает он.

Подобрав свою забытую клюшку, я сажусь на скамью, ощущая, как моя щека пульсирует от боли. Рядом со мной садится Нокс, протягивая мне шлем, который я потерял на льду.

– Не начинай, – ворчу я, потянувшись за шлемом и качая головой.