– Да, конечно, – хрипло смеется Грейсон. – Если бы они тоже любили такой лед, то вставали бы так же рано, как я.

Я оборачиваюсь, дабы посмотреть, куда мы направляемся, и обнаруживаю, что Грейсон держит курс на скамейку запасных.

Он ставит меня у стены на ноги и скользит назад, а я смотрю ему вслед. Грейсон широко раскидывает руки, будто взлетая, и почти на полной скорости движется к противоположному концу арены. Это впечатляет и захватывает. У меня возникает безумное желание позволить ему посмотреть на меня, кружащую в танце, но я тут же отмахиваюсь от этой идеи.

Во мне вспыхивает гнев из-за диагноза, который поставил мне доктор Майклз.

Как же это глупо и чертовски несправедливо. Сначала происходит одно, потом другое, и в довершение всего меня практически лишают надежды.

Внезапно свет в зале выключается, и я вскрикиваю, погружаясь в темноту. Скрежет коньков по льду – единственное, что говорит мне о приближении Грейсона.

Он резко останавливается, не касаясь меня, но осыпая ледяной стружкой, а секундой позже его пальцы уже скользят по моему колену.

– Мы можем оказаться запертыми здесь, – говорит он, все еще поднимаясь пальцами вверх.

Мое сердце бьется со скоростью сто миль в минуту, и тут я понимаю, что сильнее всего он реагирует на мой страх. Ему это нравится. Словно мой страх – это все равно что запах крови в воздухе, а Грейсон – волк, идущий по этому запаху.

Грейсон тянет меня за пояс моих джинсов, и его ловкие пальцы растягивают их прежде, чем я успеваю запротестовать. Он спускает их с моих ног к лодыжкам, и я чувствую, как холодный воздух обжигает мою кожу. Мои глаза еще не успели привыкнуть к темноте, и, лишившись одного из чувств, я действую вслепую, но мои уши улавливают шорох расстегиваемой молнии. А потом к моей вагине прижимается его член. Учитывая то, что на ногах Грейсона сейчас коньки, его роста достаточно, чтобы войти в меня прямо стоя.

Сжав руками мои бедра, он проникает в меня так чертовски медленно, что мне кажется, я могу умереть.

– Я весь день ждал возможности погрузиться в тебя, – говорит он и подается вперед.

Я откидываю голову назад, прикрывая глаза от удовольствия.

Грейсон слишком хорош, а после того дня, который был у меня, близость с ним нужна мне больше, чем я готова признать. Мои мышцы были напряжены, пока он не коснулся тела, мой мозг зацикливался на проблемах, пока его губы не нашли мои в темноте.

Я притягиваю Грейсона ближе, и он скользит губами по моим щекам и подбородку, а затем по чувствительной коже под ухом. Внезапно он царапает мое горло зубами, и я стону, нащупывая нижний край его свитера. Я с силой задираю его вверх и скольжу руками по его прессу.

Я щипаю Грейсона за сосок, и он хрипло смеется.

– Шалунья, – выдыхает он, посылая свои бедра вперед настолько резко, что я откидываюсь назад на потрескавшееся крашеное дерево.

Грейсон притягивает меня обратно и начинает блуждать руками по моему телу. Он забирается под рубашку и под лифчик, а затем начинает ласкать мою грудь.

– Ты чертовски идеальна, а твоя грудь просто фантастическая.

Он опускает голову и задирает мою рубашку до подбородка. Я откидываю голову назад, позволяя ему наклониться и прикусить мой сосок.

– Боже, еще! – стону я, напрягаясь вокруг него.

Мне нужна эта боль, чтобы успокоиться.

– Сильнее, Грей, – каждое слово произносится мной на одном дыхании, потому что я просто хочу от него еще большей жестокости.

Я кладу свои руки поверх его забинтованных и сжимаю их. Грейсон вздрагивает, отвечая на боль, и рычит.

Одним движением он поднимает меня, а затем укладывает на лед.

Холод проникает в меня, почти обжигая, и я выгибаюсь дугой от этого ощущения, но Грей уже оказывается между моих ног и снова входит в меня, вдавливая в лед.

Это ощущение похоже на иголки, вонзающиеся в мое тело, какой бы его частью я ни соприкасалась со льдом. Задницей, плечами, головой. Мои волосы разметались, обнажая затылок, а по моему телу пробегает озноб, когда мне за шиворот попадают крохотные осколки льда.

Через минуту все, на чем я могу сосредоточиться, – это Грейсон, а также его горячие прикосновения к моему холодному телу, его член, который входит и выходит из меня, и его губы на моей коже. Он целует мою грудь, горло, ключицы, и эти мягкие поцелуи резко контрастируют с твердостью льда. Он поставил локти на лед по обе стороны от меня, вцепившись руками в мою рубашку, а затем сдвигается немного в сторону и просовывает одну из рук между нами, чтобы прикоснуться пальцами к клитору. Он гладит его сначала мягко, а затем сильнее, отчего я начинаю вскрикивать.

– Я хочу слышать тебя, – говорит Грей мне на ухо. – Хочу, чтобы все, кто задержался здесь, точно знали, кто трахает тебя.

Но я замолкаю.

Он поворачивается, находя новый угол для проникновения, будто это своего рода наказание. Его движения становятся сильнее и быстрее.

– Произнеси мое имя.